1. Введение
Человеческая жизнь наполнена церемониями.
Ребёнку дают имя и крестят его. Люди вступают в брак. Подросток проходит инициацию. Священника рукополагают. Правитель проходит коронацию, президент приносит присягу. Выпускнику университета присваивают степень. Умершего хоронят и поминают.
Церемонии сопровождают переходы, которые общество считает особенно значимыми: рождение, взросление, брак, родительство, принятие обязательств, получение нового статуса, смерть.
Но что именно делает церемония?
Некоторые её последствия очевидны. После заключения брака изменяется юридический статус людей. После инаугурации человек получает полномочия. После принесения присяги возникает обязательство. Однако этим действие церемонии явно не исчерпывается.
Если задача свадьбы состоит только в регистрации брака, зачем музыка?
Зачем цветы, особая одежда, кольца, торжественный вход, украшенное пространство, праздничная трапеза?
Если коронация нужна только для установления того, кто является правителем, зачем собор, хор, трубы, процессия, корона, мантия?
Если факт смерти уже известен, зачем похороны? Зачем музыка, цветы, траурная одежда, прощальные речи, молчание, процессия к могиле?
В церемонии как будто действуют два различных механизма.
С одной стороны, произносятся слова, которые устанавливают или закрепляют новое социальное отношение:
«Объявляю вас мужем и женой».
«Я присягаю…»
«Нарекается имя…»
С другой стороны, церемония создаёт особую эстетически организованную среду: музыку, изображения, архитектуру, свет, цвет, одежду, символические предметы, жесты, движение, ритм и молчание.
Первый механизм хорошо описывается теорией речевых актов Джона Остина и Джона Сёрла.
Второй заставляет обратиться к искусству.
С точки зрения предлагаемой модели психики различие между ними может оказаться фундаментальным.
Функция T генерирует значимость знания для не-субъекта.
Функция F генерирует значимость знания для субъекта.
Можно предположить, что ритуал соединяет оба процесса.
Речевые и институциональные акты организуют и закрепляют значимость знания для не-субъекта — T.
Искусство, символика и эстетическая организация церемонии создают условия, в которых психика присутствующего сама генерирует значимость происходящего для субъекта — F.
Если эта гипотеза верна, ритуал оказывается одним из фундаментальных механизмов человеческой культуры, связывающих индивидуальную психику с социальной действительностью.
2. Независимая действительность и значимость
Начать необходимо с различения события и его значимости.
В независимой действительности происходят изменения.
Рождается ребёнок.
Человек достигает определённого возраста.
Два человека живут вместе.
Умирает человек.
Но независимая действительность не сообщает субъекту, что эти события значат.
Она не содержит надписи:
«это рождение нового члена общины»;
«этот человек теперь взрослый»;
«эти двое теперь супруги»;
«это смерть человека, которого следует оплакивать и помнить».
Согласно предлагаемой модели, независимая действительность воздействует на организм через органы чувств, но не передаёт психике готового содержания.
Психика сама генерирует знание об окружающей среде и значимость этого знания.
Поэтому событие человеческой жизни существует не только как изменение независимой действительности. Оно приобретает психическую значимость.
Но человек существует среди других субъектов.
Поэтому возникает ещё одна проблема: каким образом значимость, генерируемая отдельными психиками, становится основанием устойчивых отношений между людьми?
Именно здесь появляется ритуал.
3. Два вида значимости
В предлагаемой модели рациональные психические функции F и T различаются по отношению генерируемой значимости к субъекту.
F генерирует значимость знания для субъекта.
T генерирует значимость знания для не-субъекта.
Это различие особенно хорошо видно на примере свадьбы.
После заключения брака возникает социальное отношение:
эти два человека являются супругами.
Это отношение имеет значение не только для каждого из них лично. Его должны учитывать другие люди и институты.
Но существует и другой вопрос:
что этот брак значит для меня?
Это уже не то же самое знание.
Можно юридически состоять в браке и переживать его как величайшее событие жизни.
Можно воспринимать его спокойно.
Можно сомневаться.
Можно сожалеть.
Можно вообще почти не испытывать эмоциональной значимости происходящего.
Следовательно, два процесса нельзя смешивать:
«Мы теперь состоим в браке»
и
«Этот брак имеет огромное значение для меня».
Первое относится к социальному отношению, значимому для не-субъекта.
Второе — к значимости этого знания для субъекта.
И церемония удивительным образом работает сразу с обоими.
4. Речевой акт: когда слова не описывают действие, а совершают его
Первый механизм церемонии позволяет понять теория речевых актов.
Её основателем считается британский философ Джон Лэнгшо Остин (J. L. Austin). Его лекции были посмертно опубликованы в 1962 году под названием How to Do Things with Words — «Как совершать действия при помощи слов» [1].
Остин обратил внимание на то, что язык используется не только для описания существующего положения вещей.
Иногда произнесение слов само является действием.
Классический пример:
«Я обещаю».
Говорящий не просто сообщает факт:
«В моей психике сейчас существует обещание».
Произнося «я обещаю» при соответствующих условиях, он совершает обещание.
Среди примеров Остина есть и заключение брака.
Слова брачной церемонии не обязательно описывают брак, который уже возник независимо от них. В надлежащих обстоятельствах они являются частью действия, посредством которого брак заключается.
Остин различал:
локутивный акт — произнесение осмысленного высказывания;
иллокутивный акт — действие, которое совершается посредством этого высказывания: обещание, приказ, предупреждение, объявление;
перлокутивный акт — воздействие высказывания на другого: убеждение, испуг, воодушевление и т. д. [1].
Для анализа церемонии особенно важен иллокутивный акт.
5. «Объявляю вас мужем и женой»
Представим брачную церемонию.
Уполномоченный человек говорит:
«Объявляю вас мужем и женой».
Было бы неточно рассматривать эту фразу просто как передачу информации.
Если церемония действительна, говорящий не сообщает жениху и невесте о некотором независимо от его слов уже существующем факте.
Речевой акт участвует в создании нового социального положения вещей.
Именно здесь становится особенно полезным различие между информацией и речевым актом.
Высказывание
«Берлин находится в Германии»
может сообщать знание о существующем положении вещей.
Но:
«Объявляю вас супругами»
при надлежащих условиях не только сообщает.
Оно делает.
В терминах предлагаемой модели здесь особенно ясно проявляется T.
После совершения акта возникает знание, значимое для не-субъекта:
эти два человека теперь должны учитываться как супруги.
Причём для совершающего декларацию не-субъектами являются в том числе сами вступающие в брак.
Речевой акт устанавливает не их внутреннее переживание, а отношение, которое должно учитываться другими субъектами.
6. Сёрл: декларации и институциональная действительность
Теорию Остина систематически развил Джон Сёрл (John R. Searle) в книге Speech Acts (1969) [2].
Для настоящего исследования особенно важен выделенный Сёрлом класс деклараций.
В декларации существует необычное отношение между словами и действительностью.
Обычное утверждение пытается соответствовать существующему миру:
«Заседание началось».
Декларация при соответствующих условиях сама изменяет социальное положение вещей:
«Объявляю заседание открытым».
После успешного речевого акта заседание действительно считается открытым.
То же относится к таким действиям, как:
объявление брака;
вынесение приговора;
назначение на должность;
объявление войны;
крещение или имянаречение в соответствующей институциональной системе;
присвоение степени;
открытие заседания.
Однако произнести необходимые слова недостаточно.
Если случайный прохожий скажет двум людям:
«Объявляю вас мужем и женой»,
брак обычно не возникнет.
Если посетитель суда скажет обвиняемому:
«Приговариваю вас к пяти годам лишения свободы»,
он не станет судьёй и приговор не возникнет.
Следовательно, действие слов зависит от институциональных условий.
7. Сёрл и социальные факты
Позднее Сёрл сделал следующий шаг в книге The Construction of Social Reality (1995) [3].
Его интересовал уже более общий вопрос:
каким образом существуют социальные факты?
Физические свойства объекта сами по себе не объясняют, почему кусок бумаги является деньгами, человек — президентом, здание — университетом, а определённый участок земли — территорией государства.
Сёрл вводит понятие статусной функции.
Объект или человек получает статус, который невозможно вывести только из его физических свойств, и вместе со статусом получает определённые функции, права, обязанности или полномочия.
Известную формулу Сёрла можно представить так:
X считается Y в контексте C.
Определённый человек X считается президентом Y в рамках определённой институциональной системы C.
Определённый предмет считается деньгами.
Определённый документ считается дипломом.
Определённые люди считаются супругами.
Эти статусы существуют благодаря коллективному признанию.
Именно здесь теория Сёрла особенно близко подходит к проблеме, рассматриваемой в настоящей статье.
8. Где существует социальная действительность?
Если брак не является физическим объектом, где он существует?
Где находится гражданство?
Где существует право собственности?
Где существует должность президента?
Где существует обещание?
Было бы ошибкой заключить, что они поэтому нереальны.
Социальные факты способны иметь чрезвычайно реальные последствия.
Деньги являются социальным институтом, но на них можно купить физический хлеб.
Государственная граница является социально установленной, но попытка пересечь её может привести к физическому задержанию.
Брак является социальным отношением, но способен влиять на место проживания, наследование, имущество и воспитание детей.
С точки зрения предлагаемой модели здесь возникает следующий вопрос:
Если не существует единой надындивидуальной психики общества, каким образом коллективное признание вообще возможно?
Ответ следует искать в отдельных психиках.
Каждый субъект самостоятельно генерирует своё психическое содержание.
Но язык, институты, ритуалы и повторяющиеся практики позволяют множеству субъектов генерировать согласованное знание о значимости для не-субъекта.
Таким образом, сёрловское коллективное признание можно попробовать рассматривать на уровне психических функций:
социальный статус существует постольку, поскольку множество субъектов генерирует достаточно согласованное T-содержание и действует с его учётом.
Для этого не требуется коллективного сознания.
9. Но речевого акта недостаточно
До этого момента анализ касается преимущественно одной стороны церемонии.
Если требуется только установить социальный статус, можно было бы представить предельно сокращённую свадьбу:
служащий проверяет документы;
жених и невеста выражают согласие;
служащий произносит необходимую формулу;
стороны подписывают документы.
Социальное отношение установлено.
Но реальные человеческие церемонии часто устроены совершенно иначе.
Появляются:
музыка;
пение;
цветы;
особая одежда;
архитектурно организованное пространство;
свечи;
кольца;
процессия;
праздничная трапеза;
танец;
ритмически организованная последовательность действий;
молчание.
Почему?
Большинство этих элементов не требуется для создания социального факта.
Органная музыка не сообщает, что люди состоят в браке.
Цветы не являются декларацией.
Свадебное платье не совершает речевого акта.
И всё же церемония без этих элементов может переживаться совершенно иначе.
Здесь появляется вторая линия ритуала — F.
10. Значимость нельзя объявить декретом
Представим, что после заключения брака служащий говорит:
«С этого момента этот день имеет для вас огромное личное значение».
Такая декларация не работает.
Он может успешно объявить людей супругами, если обладает соответствующими полномочиями.
Но он не может тем же способом объявить значимость брака для их субъекта.
Нельзя совершить речевой акт:
«Теперь ты любишь этого человека».
Или:
«С этого момента смерть твоей матери имеет для тебя огромное значение».
Или:
«Отныне эта музыка трогает тебя до слёз».
Значимость для субъекта не создаётся институциональной декларацией.
Она должна быть сгенерирована психикой самого субъекта.
Здесь проходит принципиальная граница между T и F.
T-содержание может быть социально установлено и согласовано.
F-содержание остаётся содержанием конкретной психики.
И именно поэтому церемонии требуется не только язык.
Ей требуется искусство.
11. Искусство и генерация значимости для субъекта
Если психическое содержание не передаётся от одного субъекта другому в готовом виде, то распространённая формула
«искусство передаёт чувства»
оказывается неточной.
Композитор не может передать слушателю своё чувство как готовое психическое содержание.
Художник не может поместить своё переживание в психику зрителя.
Певец не переносит собственную значимость непосредственно в сознание слушающего.
Существуют материальные воздействия: звуковые волны, свет, изображения, движения.
Другой субъект воспринимает их.
Но психическое содержание генерируется его собственной психикой.
Поэтому можно предложить другую формулировку:
Искусство создаёт организованное воздействие, способствующее тому, чтобы психика другого субъекта сама сгенерировала значимость.
В терминах модели речь идёт прежде всего о функции F — генерации значимости знания для субъекта.
Именно поэтому одна и та же музыка может вызвать у разных людей разную значимость.
Именно поэтому произведение искусства может глубоко тронуть одного человека и оставить другого равнодушным.
Именно поэтому F нельзя синхронизировать так же, как социальное T-содержание.
12. Эстетическая организация церемонии
Теперь становится понятнее, почему искусство занимает такое большое место в ритуале.
Церемония воздействует на субъекта не только словами.
Она организует почти всю воспринимаемую среду.
Музыка и пение организуют звуковое пространство.
Архитектура организует физическое пространство и направление внимания.
Изображения создают визуальное содержание.
Свет выделяет одни объекты и скрывает другие.
Цвет приобретает символическое и эмоциональное значение.
Одежда отделяет участников церемонии от их повседневных ролей.
Символические предметы — кольцо, корона, свеча, крест, знамя — становятся центрами внимания и носителями устойчивых ассоциаций.
Процессии и жесты организуют движение человеческих тел.
Ритм отделяет церемониальное время от повседневного.
Тишина может становиться столь же значимой, как музыка.
Поэтому можно говорить об эстетической и символической организации пространства, времени и действия.
Её задача не обязательно состоит в передаче определённого сообщения.
Она создаёт условия, в которых происходящее может приобрести для субъекта особую значимость.
13. Свадьба: T и F в одном событии
Теперь вернёмся к свадьбе.
Её T-структура включает:
«Согласны ли вы…»
«Да».
«Объявляю вас супругами».
Здесь создаётся и закрепляется социальное отношение.
Возникает знание:
эти люди состоят в браке.
Оно значимо для других и должно ими учитываться.
Но одновременно звучит музыка.
Люди надевают одежду, которую обычно никогда больше не надевают.
Появляются цветы.
Обмениваются кольцами.
Присутствуют близкие.
Совершается торжественный вход.
Люди фотографируют происходящее и сохраняют фотографии десятилетиями.
Для установления юридического факта всё это почти не нужно.
Но эти элементы помогают превратить:
«мы зарегистрировали новое социальное отношение»
в:
«это произошло со мной; это мой брак; этот момент значим для моей жизни».
Первое преимущественно связано с T.
Второе — с F.
Церемония соединяет их.
14. Похороны: когда факт уже известен
Похороны особенно отчётливо показывают различие между институциональной и эстетической сторонами ритуала.
Факт смерти обычно известен до похорон:
«Этот человек умер».
Поэтому похороны не нужны только для того, чтобы сообщить этот факт.
И всё же появляются гроб, цветы, музыка, траурная одежда, речи, молчание, процессия и могила.
Большинство этих элементов не добавляет ничего необходимого для установления факта смерти. Вместо этого они организуют воспринимаемую среду и внимание участников. Смерть выделяется из обычного течения событий и становится центром специально организованной церемонии.
В рамках предлагаемой модели такую эстетическую и символическую организацию можно рассматривать как создание условий, способствующих генерации функцией F значимости факта смерти для субъекта.
Факт смерти и его значимость для субъекта — не одно и то же. Знание о том, что человек умер, может существовать и без похорон. Эстетическая организация похорон выполняет другую функцию: она создаёт дополнительные условия для генерации функцией F значимости этого факта.
Таким образом, похоронный ритуал можно рассматривать не столько как средство сообщения о смерти, сколько как организованную церемониальную среду, способствующую генерации её значимости для субъекта.
15. Коронация: социальный факт должен стать значимым
Коронация даёт ещё один почти лабораторный пример.
Для T достаточно установить:
«Этот человек теперь является королём».
Но историческая коронация окружает этот факт огромным эстетическим аппаратом:
архитектурой собора;
процессией;
хором;
музыкой;
богатыми одеждами;
короной;
троном;
ритуальными предметами;
определённой последовательностью действий.
Почему?
Потому что социальный факт должен не только быть известен.
Он должен приобрести значение для субъектов.
Эстетическая организация церемонии способствует генерации F-содержания относительно T-содержания.
16. Значимость для субъекта генерируется в отдельных психиках
В одной церемонии могут одновременно участвовать многие люди.
Они слышат одни и те же слова, одну и ту же музыку, видят одни и те же символические предметы, находятся в одном и том же церемониально организованном пространстве и участвуют в одной и той же последовательности действий.
Однако не существует коллективной психики, в которой генерировалось бы психическое содержание церемонии.
Каждый участник обладает индивидуальной психикой, и психические функции этой психики генерируют своё содержание.
Это относится и к F.
Музыка, архитектура, свет, одежда, символические предметы, движение, ритм и молчание организуют воздействие церемонии на организмы участников. Тем самым они создают условия, способствующие генерации функцией F значимости происходящего для субъекта.
Таким образом, эстетическая организация ритуала может одновременно воздействовать на множество отдельных психик, не требуя существования коллективной функции F или коллективного субъекта.
Общая церемония представляет собой организованное воздействие. Генерация значимости остаётся работой функции F в каждой отдельной психике.
17. Согласование T не требует согласования F
Институциональная сторона ритуала связана с другим механизмом.
После заключения брака участники могут знать:
A и B теперь супруги.
После коронации:
X теперь король.
После присвоения академической степени:
X получил этот академический статус.
Для функционирования социальных отношений такое содержание должно быть в достаточной степени согласовано между разными людьми. Другие люди должны иметь возможность распознать установленное отношение и учитывать его в своих действиях.
Именно здесь особенно важна T. Функции T отдельных психик генерируют значимость этого содержания для не-субъекта, а язык, институты и повторяющиеся социальные практики позволяют согласовывать соответствующее содержание между разными людьми.
F-сторона ритуала не требует такого согласования.
Эстетическая организация ритуала создаёт условия, способствующие генерации функцией F значимости того же события, факта, объекта или отношения для субъекта. Для этой функции ритуала не требуется, чтобы F-содержание было согласовано между разными людьми.
Таким образом, ритуал соединяет два различных процесса относительно одного и того же события.
Его языковая и институциональная организация делает возможным согласование социально релевантного содержания и социальных отношений между разными людьми.
Его эстетическая организация создаёт условия, способствующие генерации значимости для субъекта функцией F каждой отдельной психики.
Ни один из этих процессов не требует существования коллективной психики.
18. Ван Геннеп: ритуал создаёт границу
Ещё до возникновения теории речевых актов французский этнограф Арнольд ван Геннеп в книге Les Rites de passage («Обряды перехода», 1909) обнаружил повторяющуюся структуру церемоний, сопровождающих изменение социального состояния человека [4].
Он выделил три стадии:
отделение → промежуточное, лиминальное состояние → включение в новом статусе.
Ребёнок становится взрослым.
Неженатый человек становится супругом.
Обычный член общины получает особый статус.
Живой человек переходит в статус умершего и предка.
Это наблюдение приобретает дополнительный смысл с точки зрения генерации значимости.
Многие процессы независимой действительности не имеют чёткой границы.
Взросление происходит постепенно.
Отношения между людьми развиваются постепенно.
Получение компетенции происходит постепенно.
Но социальная действительность нуждается в дискретных состояниях.
Обществу необходимо определить:
с этого момента ты взрослый;
с этого момента вы супруги;
с этого момента ты занимаешь эту должность.
Ритуал создаёт границу значимости там, где физический процесс может быть непрерывным.
19. Отцовство как особенно показательный случай
Отцовство позволяет увидеть этот механизм ещё отчётливее.
Материнство начинается с непосредственно данного биологического события: женщина вынашивает и рождает ребёнка.
Отцовство не обладает такой непосредственной перцептивной данностью.
Иоганн Якоб Бахофен в Das Mutterrecht (1861) придавал этой асимметрии огромное значение [6].
Его историческая схема перехода от материнского права к отцовскому сегодня не может приниматься как установленная история развития человеческих обществ. Но обнаруженное им различие между непосредственной данностью материнства и опосредованностью отцовства сохраняет самостоятельный теоретический интерес.
Отцовство должно быть установлено, признано и социально закреплено.
Возникают одновременно:
«Это мой ребёнок».
и
«Этот человек является отцом этого ребёнка».
Первое может приобретать огромную F-значимость для конкретного мужчины.
Второе является социальным отношением, значимым для других, — T.
И особенно важно, что социальное отцовство способно существовать независимо от биологического происхождения.
Человек может сказать о ребёнке, которого он биологически не породил:
«Это мой сын».
Тогда особенно ясно становится, что человеческое отцовство способно означать не только биологическую причинность, но признание, принадлежность, ответственность и устойчивость отношения.
20. Религия как организация значимости
Теперь можно поставить более общий вопрос:
почему религии уделяют ритуалам такое огромное место?
Религиозные системы сопровождали церемониями почти все фундаментальные переходы человеческой жизни:
рождение → появление нового члена общины;
имянаречение → получение социальной идентичности;
инициация → приобретение нового статуса;
брак → возникновение признанного отношения;
родительство → появление новых отношений родства;
рукоположение → приобретение религиозного статуса;
смерть → переход из сообщества живых в область памяти, предков или религиозно понимаемого посмертного существования.
Но религия организует значимость не только переходов.
Она преобразует значение пространства:
место становится храмом или святыней.
Она преобразует значение времени:
день становится праздником, днём поста или памяти.
Она преобразует значение предмета:
предмет становится реликвией или культовым объектом.
Она преобразует значение действия:
омовение становится очищением, путешествие — паломничеством, трапеза — причастием.
Религия словно создаёт устойчивые культурные формы, посредством которых происходящее приобретает человеческую значимость.
21. Дюркгейм: священное и профанное
Эмиль Дюркгейм в Les formes élémentaires de la vie religieuse (1912) рассматривал различение священного и профанного как фундаментальное для религиозной жизни [5].
С точки зрения предлагаемой модели это различие можно поставить в несколько иной перспективе.
Что физически происходит с камнем, когда он становится святыней?
Камень может остаться тем же камнем.
Что физически происходит с днём, когда он становится праздником?
Продолжительность суток не меняется.
Что физически происходит со зданием после освящения?
Его стены могут остаться прежними.
Меняется значимость.
Но теперь мы можем различить и здесь две стороны.
T:
«Это признанная святыня».
Другие должны учитывать особый статус объекта.
F:
«Это свято для меня».
И эти два утверждения совершенно не тождественны.
Можно знать, что определённый храм является святыней другой религии, и уважать его социальный статус, не испытывая к нему религиозного чувства.
И наоборот, место может обладать огромной личной значимостью для субъекта, не имея официального сакрального статуса.
Ритуал способен связывать оба уровня, но не уничтожает различия между ними.
22. Религия не генерирует значимость сама
Здесь необходимо терминологическое уточнение.
Фраза
«религия генерирует значимость»
удобна, но в рамках предлагаемой модели неточна.
Религия не является субъектом.
Она не обладает психикой.
Следовательно, она не может буквально выполнять функции F или T.
Значимость генерируют психики конкретных субъектов.
Поэтому более точная гипотеза такова:
Одной из фундаментальных исторических функций религиозных систем было создание и сохранение устойчивых форм, организующих генерацию, выражение и социальное согласование значимости множеством отдельных субъектов.
Религия предоставляет:
слова;
ритуалы;
символы;
музыку;
изображения;
архитектуру;
повторяющиеся действия;
календарь;
места;
предметы;
социальные роли.
Но содержание психических функций возникает в отдельных психиках.
23. Два канала ритуала
Теперь центральную гипотезу статьи можно сформулировать более точно.
Ритуал соединяет два принципиально различных способа организации значимости.
Речевой и институциональный канал — T
Речевые акты, декларации, обещания, присяги, именования и институциональные процедуры создают, определяют и закрепляют социальные отношения.
Они отвечают на вопросы:
что произошло?
какой статус теперь существует?
какие отношения должны учитывать другие?
какие обязательства возникли?
Это область значимости знания для не-субъекта.
Эстетический канал — F
Музыка, пение, архитектура, изображения, свет, цвет, одежда, символические предметы, движение и ритм создают условия, в которых отдельный субъект способен сгенерировать значимость происходящего для себя.
Они не могут предписать:
«чувствуй именно это».
Но они способны сделать событие отличным от повседневности, сосредоточить на нём внимание и предоставить материал, относительно которого функция F генерирует субъективную значимость.
Таким образом:
T делает событие социально определённым.
F делает его субъективно значимым.
24. Почему социального факта может быть недостаточно
Социальное отношение может существовать и функционировать благодаря достаточно согласованному содержанию отдельных психик.
Люди могут знать:
«Это государственный флаг».
«Это могила моего отца».
«Сегодня годовщина этого события».
Такое знание может передаваться посредством коммуникации, согласовываться и учитываться в социальном взаимодействии.
Но существование и согласование этого знания сами по себе не обеспечивают генерацию его значимости для субъекта.
Именно здесь приобретает особое значение эстетическая организация социальной действительности.
Общество использует не только законы, определения, декларации и институциональные процедуры. Оно создаёт также памятники, церемонии, музыку, архитектуру, праздники, символы и практики поминовения.
Эти формы организуют воспринимаемую среду и направляют внимание на определённые события, объекты, места и отношения. Тем самым они создают условия, способствующие генерации функцией F значимости соответствующих фактов для субъекта.
Таким образом, социальная действительность может поддерживаться на уровне согласованных социальных отношений и без такой эстетической организации. Но когда эти отношения и связанные с ними факты включаются также в ритуалы, символы, искусство и практики поминовения, возникают дополнительные условия для генерации функцией F их значимости для субъекта.
Это может объяснить, почему устойчивые социальные институты так часто создают не только правила и процедуры, но и церемонии, символы, памятники, архитектуру, музыку и другие формы эстетической организации.
25. Ритуал и искусство
Отсюда становится понятной древняя связь религии и искусства.
Музыка, танец, поэзия, архитектура, скульптура, изображение и театр на протяжении огромной части человеческой истории существовали внутри или рядом с ритуалом.
Возможно, это не случайное историческое соседство.
Если искусство является одним из способов создавать условия для генерации F-значимости, то религиозному ритуалу оно необходимо именно потому, что речевого и институционального T недостаточно.
Можно объявить:
«Это священный день».
Но невозможно декларацией заставить человека пережить его как священный.
Можно сказать:
«Это храм».
Но невозможно речевым актом создать благоговение.
Можно сообщить:
«Этот человек умер».
Но невозможно приказом создать скорбь.
Там, где заканчивается возможность декларации, начинается пространство эстетического воздействия.
26. Ритуал создаёт условия для генерации F-значимости
Эстетические элементы ритуала — не просто дополнение к институциональной процедуре.
Музыка, пение, архитектура, свет, цвет, одежда, символические предметы, движение, ритм и молчание организуют воздействие церемонии на человеческий организм.
В рамках предлагаемой модели такую организацию можно рассматривать как создание условий, способствующих генерации значимости функцией F.
Церемония выделяет событие из непрерывного течения повседневной жизни. Она концентрирует на нём внимание, организует вокруг него воспринимаемую среду и тем самым способствует генерации функцией F значимости знания об этом событии для субъекта.
Это может объяснить, почему эстетическая организация столь характерна для церемоний, сопровождающих события, которым в человеческой жизни придаётся особая значимость.
Брак может быть юридически заключён без музыки, особой одежды, цветов, колец и церемониально организованного пространства. Факт смерти человека может быть известен и без похорон. Новый политический статус может быть установлен без монументальной архитектуры, процессий и музыки.
Но когда эти события организованы как церемонии, эстетические средства создают дополнительные условия, способствующие тому, чтобы функция F генерировала значимость соответствующего знания для субъекта.
Тот же принцип можно распространить на искусство в целом.
Искусство не передаёт значимость из одной психики в другую и не предписывает функции F, какую значимость она должна генерировать. Оно организует воздействие на организм, способствующее генерации значимости функцией F психики.
В ритуале этот механизм соединяется с институциональным механизмом T.
Институциональные элементы ритуала участвуют в установлении и согласовании социальных отношений. Его эстетические элементы способствуют генерации функцией F значимости знания об этих отношениях и событиях для субъекта.
27. Ритуал как механизм социальной дискретизации
Ритуал выполняет ещё одну фундаментальную работу.
Независимая действительность часто изменяется непрерывно.
Но социальная действительность требует границ.
Когда ребёнок становится взрослым?
Когда отношения становятся браком?
Когда человек становится правителем?
Когда кандидат становится выпускником?
Когда обещание становится обязательством?
Церемония отвечает:
сейчас.
Речевой акт фиксирует T-границу:
«С этого момента…»
А эстетическая организация выделяет тот же момент для F:
«Этот момент отличается от остальных».
Таким образом, T и F работают относительно одной и той же границы, но создают разные виды значимости.
28. Почему ритуал действительно «работает»
Такой подход позволяет вернуться к вопросу о магии.
Когда говорят, что ритуал «работает», необходимо спросить:
что именно он должен изменить?
Если предполагается, что определённые слова непосредственно вызывают дождь независимо от физических механизмов атмосферы, это утверждение о причинности в независимой действительности.
Но если церемония должна сделать человека супругом, гражданином, священником, президентом или носителем обязательства, она действительно может это сделать — при наличии соответствующего института и признания.
Если же церемония должна способствовать тому, чтобы событие приобрело субъективную значимость, она тоже может быть эффективна — посредством музыки, искусства, символики и организации внимания.
Следовательно, реальная сила ритуала может иметь по меньшей мере два источника:
институциональную эффективность T;
эстетическое воздействие, создающее условия для F.
Для объяснения обоих механизмов сверхъестественная причинность не требуется.
29. Замыкание цепи действиями субъекта
Социальная действительность при этом не существует в причинной изоляции от независимой действительности.
Независимая действительность воздействует на организм.
Психика генерирует содержание.
Субъект действует.
И действия субъекта снова изменяют независимую действительность.
В случае ритуала цепь становится сложнее:
независимая действительность
→ воздействие на множество организмов
→ генерация содержания отдельными психиками
→ T: генерация значимости для не-субъекта
→ F: генерация значимости для субъекта
→ речь, искусство, символические действия
→ восприятие другими субъектами
→ генерация ими собственного T- и F-содержания
→ согласование социальных отношений
→ действия субъектов
→ изменение независимой действительности.
Таким образом, социальная действительность не является отдельным мистическим миром.
Но она и не сводится к физической действительности.
Она возникает и поддерживается посредством взаимодействия множества автономных субъектов, каждый из которых самостоятельно генерирует содержание своих психических функций.
Это позволяет избежать двух противоположных ошибок.
С одной стороны, социальную действительность не нужно превращать в самостоятельный надындивидуальный субъект.
С другой стороны, её нельзя считать всего лишь фикцией.
Если множество субъектов признаёт определённое отношение и действует с учётом этого отношения, последствия оказываются вполне реальными.
Слова могут привести к действиям.
Значимость может изменить поведение.
Поведение субъектов способно изменить независимую действительность.
30. Ритуал как соединение T и F
Теперь можно сформулировать центральный механизм более строго.
Ритуал не просто «создаёт значимость».
Он организует два различных процесса генерации значимости, которые нельзя свести друг к другу.
T: значимость для не-субъекта
Через речевые акты, декларации, присяги, именования, институциональные процедуры и признание создаётся знание о социальном отношении:
этот человек занимает такую-то должность;
эти люди состоят в браке;
это обещание принято;
этому ребёнку дано имя;
этот человек является членом общины.
Такое содержание должно быть доступно другим субъектам и учитываться ими.
Оно создаёт структуру социальной действительности.
F: значимость для субъекта
Через музыку, пение, архитектуру, изображения, одежду, свет, символические предметы, ритм, движение и молчание церемония создаёт условия, в которых отдельный субъект может сгенерировать:
«это важно для меня»;
«я переживаю этот момент как исключительный»;
«это связано со мной»;
«этот человек, место, предмет или событие имеют для меня особое значение».
Такое содержание не может быть установлено декларацией.
Оно возникает в конкретной психике.
Поэтому ритуал можно понимать как место встречи социально согласуемого T и индивидуально генерируемого F.
31. Возможно ли существование ритуала только с T?
Теоретически — да.
Некоторые современные институциональные процедуры почти полностью редуцированы к T.
Например:
электронное подтверждение договора;
юридическая регистрация;
автоматическое присвоение статуса;
подписание документа;
внесение записи в реестр.
Социальный факт возникает, хотя почти никакого эстетического оформления нет.
Это показывает, что T-сторона ритуала может существовать практически без F-стороны.
Но такие процедуры часто и не воспринимаются как церемонии.
И наоборот, когда общество считает переход особенно важным, оно нередко добавляет к формальной процедуре эстетическую структуру.
Диплом можно просто выдать в деканате.
Но существует торжественная церемония вручения.
Гражданство можно зарегистрировать административно.
Но во многих странах существует церемония принятия гражданства.
Президент мог бы просто получить юридическое подтверждение полномочий.
Но проводится инаугурация.
Это позволяет предположить:
чем важнее обществу, чтобы новый социальный статус был не только известен, но и субъективно значим для участников, тем вероятнее появление развитой церемонии.
Это уже эмпирически проверяемая гипотеза.
32. Возможно ли F без T?
Да, и это тоже важно.
Человек может создать собственный ритуал, не имеющий никакого официального социального статуса.
Он может каждый год приходить на место, связанное с умершим близким.
Может хранить предмет, имеющий огромное личное значение.
Может слушать определённую музыку в годовщину важного события.
Может самостоятельно отметить переход в новую фазу жизни.
Здесь социальное T может быть минимальным или вообще отсутствовать.
Но F чрезвычайно сильно.
Таким образом, ритуальность не обязательно требует институционального статуса.
Это ещё раз подтверждает, что T и F — независимые измерения.
Однако исторически наиболее мощные общественные церемонии часто соединяют их.
33. Искусство как коммуникация без передачи готовой значимости
Здесь необходимо подробнее остановиться на отношении искусства и коммуникации.
Если психика сама генерирует содержание своих функций, то коммуникацию нельзя понимать как буквальное перемещение содержания из одной психики в другую.
Композитор создаёт музыкальную структуру.
Музыкант исполняет её.
Возникают физические звуковые изменения.
Они воздействуют на органы чувств слушателя.
Но то, что возникает в психике слушателя, не является копией психического содержания композитора.
Поэтому точнее говорить не о передаче значения или чувства, а о создании условий для генерации содержания другой психикой.
И здесь искусство отличается от многих форм языковой коммуникации.
Язык часто стремится добиться относительно определённого T-содержания.
Если я говорю:
«Поезд отправляется в восемь часов»,
успешность коммуникации предполагает, что другой человек сгенерирует достаточно близкое знание о времени отправления.
Но если я играю музыкальное произведение, успешность не требует, чтобы все слушатели сгенерировали одно и то же F-содержание.
Напротив, различия могут быть частью самой природы художественного восприятия.
Следовательно, искусство является особой формой воздействия:
оно организует стимул, но оставляет значимость принципиально открытой для генерации субъектом.
И именно поэтому оно столь подходит ритуалу.
34. Художественная организация пространства как часть ритуала
Словосочетание «художественное оформление пространства» можно уточнить.
Речь идёт не только о декоре.
Более подходящим выражением может быть:
эстетическая и символическая организация пространства.
Храм, дворец, зал суда, кладбище, театр, университетская аудитория во время церемонии устроены не просто как физические пространства.
Они организуют:
направление внимания;
иерархию участников;
дистанцию;
видимость и невидимость;
движение;
звуковую среду;
ритм происходящего.
Алтарь выделяется из окружающего пространства.
Трон размещается иначе, чем обычный стул.
Могила становится фокусом похоронного действия.
Сцена отделяется от зрительного зала.
Процессия движется по определённой траектории.
Участники встают, садятся, преклоняют колени.
Таким образом, пространство само становится частью воздействия, относительно которого психика генерирует значимость.
35. Музыка как особый элемент церемонии
Особое место занимает музыка.
Она почти не нужна для установления T-факта.
Но она чрезвычайно часто присутствует в церемониях.
Это может быть не случайно.
Музыка непосредственно организует изменения во времени: ритм, темп, динамику, высоту, повторение и ожидание.
Она способна выделять момент, создавать напряжение, завершение, торжественность, скорбь, ожидание.
Но важно не сказать слишком много.
Музыка сама по себе не содержит готовой «торжественности» или «скорби», которая затем передаётся слушателю.
Она воздействует на организм.
А психика субъекта генерирует собственное содержание.
Поэтому в рамках модели можно сформулировать осторожно:
музыка является одним из наиболее мощных средств создания условий для генерации F-значимости в ритуале.
Именно поэтому музыка появляется на свадьбах, похоронах, коронациях, военных церемониях, религиозных службах, государственных праздниках.
36. Крещение и имянаречение
Крещение особенно интересно потому, что в нём несколько процессов наложены друг на друга.
С одной стороны, существует T:
этот ребёнок получил имя;
он включён в определённую религиозную общину;
у него появились крёстные родители или иной социально признанный статус, если соответствующая традиция это предполагает.
С другой стороны, присутствуют вода, свечи, особая одежда, музыка, пространство храма, жесты, молитвы.
Они создают F-измерение.
Для родителей, родственников и членов общины событие может переживаться как:
«это не просто административная регистрация ребёнка; произошло нечто важное».
Опять же, речевой и институциональный акт формирует T, а эстетически организованный ритуал создаёт пространство для F.
37. Инициация: социальный статус и значимость для субъекта
Инициация даёт особенно ясный пример соединения институциональной и эстетической сторон ритуала.
Общество может установить переход к взрослому статусу посредством правила:
С восемнадцати лет человек считается совершеннолетним.
Такое правило устанавливает социально релевантную границу. Знание о новом статусе может передаваться посредством коммуникации, согласовываться между разными людьми и учитываться в социальных отношениях.
Однако во многих обществах переход к взрослому статусу сопровождался сложными ритуалами.
Эти ритуалы делают гораздо больше, чем просто устанавливают или объявляют новый статус. Они могут включать особую одежду, символические предметы, музыку, танец, предписанные движения, отделение от повседневного окружения, особую организацию пространства и времени и последовательность действий, отчётливо выделяющую переход из повседневной жизни.
Эти элементы не являются необходимыми для самого установления социального статуса.
Их роль можно рассмотреть с точки зрения F.
Эстетическая и символическая организация инициации создаёт условия, способствующие генерации функцией F значимости перехода для субъекта.
Таким образом, инициация соединяет два процесса относительно одного и того же события. Её институциональная организация устанавливает новый социальный статус и делает возможным его согласование между людьми. Её эстетическая организация создаёт условия, способствующие генерации функцией F значимости этого факта для субъекта.
Тем самым переход становится не только социально установленной границей, но и центром организованного воздействия, способствующего работе F.
38. Коронация: социальный статус и значимость власти
Коронация демонстрирует то же соединение в особенно крупном масштабе.
Установление политического статуса само по себе не требует сложной церемонии.
Достаточно, чтобы соответствующая институциональная система установила:
X теперь является правителем.
Знание об этом статусе может затем передаваться посредством коммуникации, согласовываться между разными людьми и учитываться в их действиях.
Однако исторические коронации часто окружали установление политического статуса развитой эстетической и символической организацией: монументальной архитектурой, музыкой, процессиями, особой одеждой, коронами, тронами, регалиями, предписанными жестами и тщательно организованной последовательностью действий.
Ни один из этих элементов не является необходимым просто для установления того, кто занимает политическую должность.
Они организуют воздействие события на человеческий организм.
В рамках предлагаемой модели их роль можно поэтому рассматривать как создание условий, способствующих генерации функцией F значимости статуса правителя для субъекта.
Таким образом, коронация соединяет установление и социальное согласование политического статуса с эстетической организацией, способствующей генерации его значимости для субъекта.
Это различие помогает также понять, почему политические институты исторически опирались не только на законы, должности, титулы и декларации, но и на архитектуру, символы, музыку, церемонии и регалии.
Институциональная организация делает статус социально определённым. Эстетическая организация создаёт дополнительные условия для генерации его значимости функцией F.
39. Религия и генерация значимости
Теперь можно вернуться к более широкой гипотезе о религии.
Нельзя утверждать, что единственная или даже главная функция религии во все эпохи состояла в генерации значимости.
Религии выполняли и выполняют множество функций: космологических, моральных, социальных, политических, объяснительных, терапевтических.
Однако можно предложить более ограниченную и проверяемую гипотезу:
одной из фундаментальных исторических функций религиозных систем было создание устойчивых форм, посредством которых значимость могла генерироваться индивидуальными психиками и одновременно получать социальное выражение и признание.
Религия соединяла:
речевые акты;
мифы;
музыку;
поэзию;
изображения;
архитектуру;
ритуальные действия;
календарь;
символы;
социальные роли.
То есть соединяла T- и F-механизмы в одной культурной системе.
40. Религия как организация мира значимых различий
Из этой точки зрения можно по-новому посмотреть на религиозную классификацию мира.
Религия различает:
священное и профанное;
чистое и нечистое;
праздничное и будничное;
посвящённое и обычное;
живых и умерших;
своих и чужих;
разрешённое и запрещённое.
Эти различия не обязательно существуют как физические границы в независимой действительности.
Они являются границами значимости.
Но одни из них должны быть социально согласованы — T.
Другие должны становиться значимыми для отдельного субъекта — F.
И развитый ритуал способен одновременно поддерживать оба уровня.
41. От ритуала к социальной действительности
Теперь можно уточнить первоначальную формулу статьи.
Ранее можно было бы сказать:
ритуал переводит индивидуально генерируемую значимость в социальную действительность.
Но после различения T и F это слишком грубо.
Точнее:
ритуал координирует социально согласуемую генерацию T-содержания и индивидуальную генерацию F-содержания относительно одного события, объекта или отношения.
Социальная действительность возникает прежде всего там, где множество субъектов достаточно согласованно генерирует и учитывает T-содержание.
Но социальная действительность получает дополнительную глубину и устойчивость, когда связанное с ней содержание становится одновременно значимым для отдельных субъектов по F.
Поэтому ритуал является не просто механизмом социального признания.
Он является местом встречи социального и субъективного.
42. От ритуала к культуре
Если гипотеза верна, то ритуал является лишь одним частным случаем более общего культурного механизма.
Культура постоянно делает две вещи:
- создаёт формы для социального согласования T;
- создаёт формы для индивидуальной генерации F.
Законы, договоры, определения, классификации и институты преимущественно работают с T.
Музыка, живопись, литература, театр и другие искусства особенно тесно связаны с F.
Но в реальной культуре эти линии постоянно пересекаются.
Ритуал является одним из мест, где их соединение видно особенно отчётливо.
43. Возможная новая роль искусства в модели
Из этого следует важный вопрос для дальнейшего развития модели сознания.
Если язык особенно эффективен там, где необходимо относительно точное согласование T-содержания между разными людьми, а искусство особенно эффективно создаёт условия, способствующие генерации F-содержания, то можно поставить более общий вопрос:
Различаются ли язык и искусство по тому, каким образом они способствуют генерации психического содержания в отдельных человеческих психиках?
Это не означает, что язык связан только с T, а искусство — только с F.
Литература использует язык и может способствовать генерации сильного F-содержания.
Музыка может нести условные сигналы.
Политическая речь соединяет информацию, речевые акты и эстетическое воздействие.
Однако различие в направленности может оказаться теоретически продуктивным:
язык направлен преимущественно на согласование содержания; искусство — на создание условий для самостоятельной генерации значимости.
При языковой коммуникации успешное согласование часто требует, чтобы разные психики генерировали достаточно сходное содержание. Если один человек говорит, что поезд отправляется в восемь часов, успешная коммуникация предполагает, что психика другого человека генерирует достаточно сходное знание о времени отправления.
Искусство не требует такого согласования. Его эстетическая организация может способствовать генерации значимости функциями F разных психик, не требуя, чтобы генерируемое ими F-содержание было согласовано между собой.
Таким образом, язык и искусство могут представлять собой две различные формы организованного воздействия на человеческий организм: одна особенно приспособлена к согласованию психически генерируемого содержания между разными людьми, другая — к созданию условий, способствующих генерации значимости функцией F.
44. Дальнейшие следствия предлагаемой модели ритуала
Из предлагаемого понимания ритуала следует несколько более общих выводов.
Чем сильнее ритуал связан с установлением или изменением социального статуса, тем большую роль играют речевые акты, декларации и институционально закреплённые действия. Они устанавливают отношения, которые должны признаваться и учитываться другими людьми.
Эстетическая организация ритуала выполняет другую функцию. Музыка, архитектура, одежда, символические предметы, движение, ритм, свет и молчание создают условия, способствующие генерации значимости функцией F. Это может объяснить, почему церемонии, сопровождающие важные события человеческой жизни, так часто приобретают развитую эстетическую форму.
Институциональная и эстетическая составляющие ритуала могут в значительной степени изменяться независимо друг от друга. Социальный статус может быть установлен посредством предельно упрощённой институциональной процедуры практически без эстетической организации. И наоборот, эстетическая организация может значительно превосходить то, что необходимо для установления самого социального отношения.
Это различие помогает также понять, почему институты не ограничиваются правилами, декларациями и формальными процедурами. Символы, церемонии, музыка, памятники, архитектура и практики поминовения организуют эстетическое воздействие и тем самым создают условия для генерации значимости функцией F.
С этой точки зрения сохранение ритуалов в секулярных обществах не выглядит удивительным. Функции, исторически сосредоточенные в религиозном ритуале, могут проявляться и в церемониях, организуемых государством, семьёй, образовательными учреждениями, культурными организациями и другими формами социальной жизни.
Таким образом, ритуал может принимать самые разные исторические и институциональные формы, сохраняя одно и то же фундаментальное сочетание: установление и согласование социальных отношений посредством T и создание условий, способствующих генерации значимости посредством F.
45. Рабочее определение ритуала
Теперь можно предложить расширенное рабочее определение:
Ритуал — это социально организованная последовательность символических, речевых, телесных и эстетических действий, которая создаёт условия для установления и согласования значимости знания для не-субъекта и одновременно для индивидуальной генерации значимости происходящего для субъекта.
В сокращённой форме:
Ритуал соединяет T и F: социальное признание и субъективную значимость.
Но это сокращение не должно скрывать принципиального различия:
T может согласовываться между субъектами.
F остаётся индивидуальным результатом работы каждой отдельной психики.
46. Заключение
Человеческая церемония делает больше, чем кажется на первый взгляд.
Она не просто сопровождает событие.
Она помогает превратить изменение независимой действительности в значимое событие человеческой жизни.
При этом действуют по меньшей мере два различных механизма.
Через речевые и институциональные акты устанавливаются социальные отношения, которые должны учитываться другими субъектами.
Так действует линия T — генерации значимости знания для не-субъекта.
«Вы супруги».
«Ты гражданин».
«Этот человек является правителем».
«Я принимаю обязательство».
«Этому ребёнку дано имя».
Но социального определения недостаточно для того, чтобы событие стало значимым для конкретного человека.
Здесь появляется другая линия.
Музыка, пение, архитектура, свет, цвет, одежда, символические предметы, изображения, процессии, ритм и молчание создают условия, в которых психика субъекта сама генерирует:
«это важно для меня».
Так действует F — генерация значимости знания для субъекта.
Именно поэтому свадьба не сводится к регистрации.
Похороны — к сообщению о смерти.
Коронация — к административному назначению.
Крещение — к внесению имени в реестр.
Церемония создаёт пространство, в котором социально значимое может стать субъективно значимым.
Но это превращение никогда не является автоматическим.
Речевой акт может успешно установить социальный статус.
Никакой речевой акт не способен приказать субъекту, какое значение этот статус должен иметь для него.
F остаётся автономной функцией отдельной психики.
Поэтому развитый ритуал не пытается заменить эту функцию.
Он создаёт для неё условия работы.
Отсюда становится понятной глубокая связь ритуала с искусством.
Искусство не передаёт готовое чувство из одной психики в другую.
Оно организует воздействие таким образом, что другая психика может сама сгенерировать значимость.
Религия исторически соединяла оба механизма особенно мощно.
Она создавала речевые формулы и институты, определявшие социальные отношения.
И одновременно создавала музыку, архитектуру, изображения, символы, праздники, обряды и особую организацию пространства и времени.
Поэтому можно предложить более общую гипотезу:
Одной из фундаментальных исторических функций религиозных систем было создание устойчивых форм, в которых социально согласуемая значимость T и индивидуально генерируемая значимость F могли встречаться относительно одних и тех же событий, объектов и отношений.
Рождение становилось не просто биологическим событием, а появлением нового человека.
Имя — не просто звуковым обозначением, а социальной идентичностью.
Биологическая связь — родством.
Отношение — браком.
Обещание — обязательством.
Место — святыней.
День — праздником.
Власть — признанным статусом.
Смерть — не только прекращением жизни, но событием памяти и человеческих отношений.
Но ни церковь, ни государство, ни культура не генерируют психическое содержание сами.
Его генерируют отдельные психики.
Именно поэтому социальная действительность не требует существования коллективного сознания.
Она может возникать как распределённая система взаимодействия множества автономных субъектов.
Каждый из них самостоятельно генерирует знание и значимость.
Язык и институты позволяют согласовывать T.
Искусство и эстетическая организация создают условия для F.
Ритуал соединяет эти процессы в одном событии.
Поэтому его можно рассматривать как один из фундаментальных механизмов, посредством которых множество отдельных человеческих психик создаёт и поддерживает общую социальную действительность, не переставая быть множеством отдельных субъектов.
Литература
- Austin, J. L. How to Do Things with Words. 2nd ed. Ed. J. O. Urmson and Marina Sbisà. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1975. Первое издание: 1962.
- Searle, John R. Speech Acts: An Essay in the Philosophy of Language. Cambridge: Cambridge University Press, 1969.
- Searle, John R. The Construction of Social Reality. New York: Free Press, 1995.
- van Gennep, Arnold. Les Rites de passage. Paris: Émile Nourry, 1909. Англ. пер.: The Rites of Passage. Trans. Monika B. Vizedom and Gabrielle L. Caffee. Chicago: University of Chicago Press, 1960.
- Durkheim, Émile. Les formes élémentaires de la vie religieuse. Paris: Félix Alcan, 1912. Англ. пер.: The Elementary Forms of Religious Life. Trans. Karen E. Fields. New York: Free Press, 1995.
- Bachofen, Johann Jakob. Das Mutterrecht: Eine Untersuchung über die Gynaikokratie der alten Welt nach ihrer religiösen und rechtlichen Natur. Stuttgart: Krais & Hoffmann, 1861.
- Turner, Victor. The Ritual Process: Structure and Anti-Structure. Chicago: Aldine Publishing Company, 1969.
- Bell, Catherine. Ritual Theory, Ritual Practice. New York: Oxford University Press, 1992.
- Berger, Peter L., and Thomas Luckmann. The Social Construction of Reality: A Treatise in the Sociology of Knowledge. Garden City, NY: Doubleday, 1966.
- Goffman, Erving. Interaction Ritual: Essays on Face-to-Face Behavior. Garden City, NY: Anchor Books, 1967.