Сергей Сергеевич Ефимцев
Когда-то давно я услышал историю эту.
Затронула струны какой-то душевной тоски.
Есть ширь необъятная в сердце у нашей планеты.
Беспечным туристам ошибок она не простит.
Фотограф знакомый, влюблённый в красоты России,
На целый сезон по работе туда выезжал.
Однажды приехав в неё, годы свои там рассыпал,
Пытаясь насытить пронзительной грусти пожар.
Познал разных тайн и нащупал в раздумьях просветы,
Один на один, наблюдая за жизнью тайги.
Открылось – земная дорога дана для ответа,
И лучшего места, чтоб вглубь заглянуть, не найти.
Жил в крепкой избушке, когда-то построенной кем-то,
У самой воды (не помню названия реки).
На лодке моторной врывался на встречу рассветам.
Тайменя из струй водопада брал с легкой руки.
Всегда при себе фотокамера, да и двустволка,
Не для охоты, а так, спугнуть хозяев тайги.
Ведь дикий медведь – зверь осторожный, но яростно-ловкий.
И если что-то случись, то до жилья не дойти.
Вся сущность работы – шедевры ловить из пейзажей,
Летящие звёзды в бездонный копить объектив,
Заснять росомаху, удачу поймав, можно даже
И плавную стаю гусей, что неспешно летит.
Застывшие горы – тысячелетий послание.
Ландшафт не менялся со дня сотворения миров.
Пора уезжать, но вулкан впечатлений не слабнет.
Жжёт сердце, и кажется, будто-то чуть-чуть нездоров.
Оставил: крупу, соль, спички, спирт. Дрова на растопку.
Нет тут дорог. В условленный день, сюда – вертолёт.
Минутку, для взгляда прощального, да махнуть стопку…
Темнеет уже, загружен багаж – время не ждёт.
«Постойте, смотрите-же, кто там ! Собака, похоже.»
«С заимки наверно, отсюда всего тридцать вёрст.»
«На промысле явно впервые, с ней надо построже.»
«На звук вертолёта сбежала, он к нам и привёл.»
Уже подошла, виляя хвостом. Видно, устала.
«Ты чья же? Ну где твой хозяин? Беги-ка домой.»
«А может ей мяса? Пускай хоть поест до отвала.»
«Чужая – нельзя прикормить, и нельзя брать с собой.»
Бегом в вертолёт, а собака осталась на месте,
Припала к земле, не моргая: «Ну кто позовёт? «
Эх, что-то не так всё, а делать-то что? Неизвестно.
Задраена дверь, и команда пилота на взлёт.
Сначала привстала она, а затем побежала.
По мшистой поляне всё белым плескалась пятном.
Не шевельнулась внутри, а воплем вздыбилась жалость.
Вымолю может себе я прощения, потом.
Какая собаки судьба? Что тут скажешь? Известно.
Одну, растерзали. Без стаи в тайге не прожить.
А тот охотник погиб, позже узнал я у местных.
Но через сердце моё белый комочек бежит.
Жестоко врачует и рвёт позабытые раны.
Но все же вот так, для души, облегчения ждём.
Безлюдный почти. Дикий тот край –
Плато́ Путорана.
Для мыслей там ночи бездонны. И трепетно днём.
