Гранат

Автор: Наталья Абрамцева

Море
Она сидела у моря, любуясь восходящим солнцем. Был конец октября. Прекрасное осеннее утро. Легкий ветерок играл в ее волосах. Голубой воздух был чист и прозрачен, по-утреннему свеж. Солнце не так высоко стояло на горизонте, но лучи были настолько теплыми, что Регина с удовольствием подставляла свое лицо. Из-под навесов выскочил старый пятнистый пес, зевая и вытягивая передние лапы, лениво направился вдоль берега. Рядом на небольшом столике из ротанга лежали маленький перочинный нож и большой гранат. Она, вдохнув глубоко воздух, улыбнулась. Он был другим, не пахло грибами и сброшенной рыжей листвой, как на подмосковной даче, здесь он был неповторимым и уникальным, так не пахнет ничто. А еще он обладал запахом мечты. Мечты ее были невнятного облика, не зная, о чем думать, она просто наслаждалась морем, излучающим своей огромной душой какое-то волшебство и, поддаваясь природе, она отдавала себя морю. Женщина будто растворилась в огромной стихии еще до того, как теплые волны коснулись ее бедер.
Регина выросла на берегу моря и с детства хорошо плавала, поэтому заплыть за буёк ей не представляло труда. Вода ласково, словно шелком, обволакивала ее тело.
— Господи, как давно я плавала, — сердце ее наполнилось печалью и сладкой истомой. На какую-то долю секунд она зависла в воде солдатиком и громко крикнула:
— Ты — мой мир, море.  Несравнимый, манимый, родимый, любимый… Как я жила все эти годы без тебя, я не знаю. Я люблю тебя, МО-РЕ…
Она тоскливо окинула взглядом бесконечный водный простор и резко поплыла назад к берегу, где уже появилось движение. Ей, конечно, не хотелось делить свое одиночество, к которому она уже привыкла с годами, с другими людьми. Но, что поделаешь, это городской пляж. Подплывая, она обратила внимание, что на берегу стоит молодой человек. Его статная атлетическая фигура ей сразу бросилась в глаза. Черный, как линь, волос блестел на солнце.
— На кого он похож? — задала она себе вопрос, проходя мимо. — И почему у такого молодого человека такие грустные глаза? — И на второй вопрос ответа не поступило.
Но аромат его парфюма ей очень понравился. Чувствовались небольшие аккорды амбры с уносимым шлейфом древесным бризом. Смешанный с морским, он создавал очарование и таинственность. Регина хорошо разбиралась и ощущала мужские духи.  Раньше ей часто приходилось покупать их для своего супруга. Мужа она глубоко уважала, благотворила, но не любила. Она была обязана ему жизнью, если бы не его божественный дар, именно божественный, ее давно не было бы в живых. Много лет назад он сделал ей операцию, на которую не решались даже заграничные врачи, считающие, что время упущено. А он пошел на это, сделав в медицине прорыв, разработав свой хирургический метод и метод реабилитации. Тогда она была его ученицей, он преподавал у нее на кафедре хирургию. Три года под его бдительным надзором, а потом загс. Поэтому она всегда покупала ему тот парфюм, который нравился именно ей. Видимо, делала она это неспроста, а для того, чтобы привлечь к себе его внимание. Тогда она этого не понимала, а спустя годы все встало на свои места. Данила, супруг ее, обожал свою жену и полностью доверял ее вкусу. Он не только предпочитал купленные ее духи, но и одевался так, как хотела его «прелесть», — так он называл Рину. Прожили они совместно более пяти лет и были счастливы, настолько, насколько могли. Это было счастье интереса, счастье, полное вовлеченности в любимое дело. Хирургия стала для них всем, в самом высоком смысле этого слова. Они были единомышленниками и разделяли свои ценности на двоих. Но этот тандем одним ударом разбила авария, в которую Данила, спеша на очередную операцию, случайно попал.

Незнакомец
— Так где же я могла видеть этого черноволосого красавца? — продолжала ковыряться в памяти женщина. — Стоп, он похож на одного актера. Точно, на него. —  Она вспомнила лицо и фигуру актера. — Да, точно это он.
Фамилию она не знала, да и не могла знать, потому что телевизор смотрела редко, только для того, чтобы узнать последние новости и быть в курсе событий, происходящих в мире. И только если случайно, включая его, она натыкалась на фильм, всегда задерживала свой взгляд на этом актере. А фильмы с его участием, словно нарочно, часто крутили.
— Но это актер, а я видела именно этого мужчину. Где? — Вопрос завис в воздухе. Рина завернулась в большое полотенце и села на шезлонг. Взгляд ее устремился на море, где молодой человек заплыл далеко за буёк и постепенно его очертания исчезали.
— Боже, куда же он так далеко заплыл?
Она даже привстала и, приложив ладонь ко лбу, устремила свой взгляд вдаль.
— Не волнуйтесь, — услышала она приятный женский голос позади, — это мой сын. Он чемпион по плаванию, так он старается утихомирить свою боль.
— Боль? — с удивлением переспросила Рина.
— Да, боль. Он болен. И только один человек мог бы ему помочь, профессор Львов, но он погиб два года назад. Я молюсь Богу каждый день, чтобы свершилось чудо. Но чудес не бывает. Боли стали его теперь постоянными спутниками.
    Внутри у Регины все сжалось, она даже слегка согнулась. Ком в горле перехватил дыхание, ей стало приятно, что есть еще люди, сожалеющие о смерти ее супруга. Она взяла себя в руки и тихо сказала:
— Я врач, хирург той клиники, в которой работал Даниил Львов. Я его ученица и часто ассистировала ему на операциях. Вы могли бы мне принести последние снимки и анализы сына? Я хочу посмотреть. Только огромная просьба: ничего пока не говорите ему.
— Да, да, конечно, — сказала уже немолодая, но еще красивая женщина, рассматривая ее пугливо-внимательным взглядом.
— Хорошо, завтра, когда он заплывет, я все вам принесу. Он не должен меня видеть. Я всегда его провожаю до пляжа, прячусь, пока он не заплывет далеко, а когда он возвращается, я ухожу.
Женщина стала торопливо удаляться. Рина посмотрела на море и увидела, что молодой человек уже приближается к берегу. Ей было тревожно, но она решила, что нет в мире безвыходных ситуаций, выход будет найден.
— Все будет хорошо, — сказала она себе, села поудобней и ловкими движениями разрезала гранат вдоль и поперек, а он, подчиняясь человеческим рукам, сбросил неприглядную кожицу, оголяя сочные красные рубины с ярким ароматом, уложенные в ряд. Она с удовольствием поглощала блестящие и гладкие, с кислинкой, сладкие зерна.
Чуть дальше от нее остановился он, незнакомец, наблюдая за этой картиной и удивляясь, как ловко женщина справляется с ягодой. Эта брюнетка с большими миндалевидными зелеными глазами ему очень понравилась. Он понимал, что она старше него приблизительно лет на пять. В ее красивой, чуть полноватой фигуре с упругой грудью и длинными ногами было что-то притягивающее. Что за чувства вспыхнули в нем, ему было пока неведомо.
В последнее время ему не нравилась ни одна девушка, да он и думать о них не мог: его беспокоили собственное состояние здоровья и боль, которую ему предсказывал московский светила, ушедший в мир иной и оставивший своего пациента на произвол судьбы. А ему так хотелось жить и просто, а не через призму мучительных болей, наслаждаться жизнью!.. Но сейчас, на берегу моря, любуясь восхитительной женщиной, он на время забыл о своем недуге и боль как будто покинула его.

Знакомство
Рина уловила его изучающий взгляд и постаралась отвести свой. Стал усиливаться ветер. Она засобиралась, а когда повернулась, увидела, что парня уже нет.
Назавтра все повторилось, она раньше всех пришла на пляж и заплыла далеко, а возвратившись, увидела своего незнакомца, который ей уже казался давно знакомым, только вот имени она пока не могла вспомнить. На берегу ее ждала его мама с голубой огромной папкой. Когда молодой человек заплыл подальше, женщина передала папку и сказала:
— Возьмите и в отеле спокойно рассмотрите, а завтра я заберу ее у вас.
Она не сводила глаз с горизонта. Фигура пловца быстро приближалась. Руки ее механически запрятали папку в большой, принесенный специально пакет.
Гранат, лежащий на столе, ждал своей очереди. С детства Регина любила этот фрукт, он всегда доставлял ей наслаждение и какое-то умиротворение. В этом фрукте, как и в море, было для нее что-то магическое. В нем сочетались сок жизни и цвет любви, как, впрочем, и на море она всегда чувствовала силу жизни и любовь.
Зерна словно в объятья навсегда сплелись и уложились одно в одно. Казалось, сам Господь, создавая эту ягоду, аккуратно ряд за рядом укладывал эти драгоценные гранатовые камушки. Она отколола часть зерен на ладонь и закинула их в рот. Накрывшись полотенцем, улеглась на шезлонг.
Солнце светило ярко, она натянула полотенце на лицо и, механически откалывая зерна граната, наслаждалась живительным соком. Рука ее зависла за головой, и она провалилась в сон.
Ей снились море с огромной радугой над ним и два голубя, кружащиеся высоко в небе, а вдали стоит и улыбается мама.
Приближающиеся шаги и тень, мелькнувшая где-то рядом, пробудили ее. А с руки, запрокинутой назад, кто-то забирал зерна граната.
— Вкусно. Очень, — услышала она мужской баритон, — мне было жаль их, они бы упали в песок. Простите.
Регина вздрогнула и резко присела, сбрасывая полотенце с головы, пристально посмотрела на него и тихо сказала:
— У вас прекрасный вкус.
— Что вы имеете в виду?
— Духи.
— А-а, вы про это. А я думал — о том, что вы мне нравитесь.
— Да, — недолго думая, она улыбнулась и протянула ему руку, — Регина.
— Необычное имя. Оно несет в себе какую-то божественную твердость. Ведь Регина — это царица ангелов, царица небесная. Может, станете моим ангелом…
Он сказал это с какой-то необычной мягкостью в голосе, удивляясь самому себе: ведь в последнее время он избегал встреч с девушками, даже со знакомыми. А тут вдруг ему так захотелось общения! Понять и объяснить себе это он не мог, впрочем, наверное, и не хотел. По-видимому, сама душа стремилась вырваться из плена уныния и боли, приобрести свойственные возрасту нотки влюбленности… 
— У вашего имени мощная энергетика.
— Да, так оно расшифровывается в словарях. Вы угадали или просто знали об этом? — задала женщина вопрос, не отводя взгляда.
— Вы правы, знал. А я — Ярослав, можно Ярик, так меня зовут друзья.
— Но Яр тоже значит сила, яркость. Получается, что мы оба сильные люди, — она рассмеялась. — А можно Слава, — чуть загадочно добавила она, прищуривая глазки.
— Так мама меня называла в детстве. Можно, конечно, если вам так нравится.
— Вы местный?
— Да, я здесь вырос, но сейчас живу в Питере.
— А я из Москвы. Вы счастливый, у вас есть море.
— Да, но в это время года оно холодное. Уже долго не поплаваешь. А это мое хобби, моя профессия, можно сказать, моя жизнь.
— Да, я заметила. Так плавают только спортсмены. У вас это здорово получается.
— Знаете, плавать в бассейне это одно, а вот в море — другое. Здесь чувствуется простор. Я люблю море — это моя жизнь. Оно для меня лучше любого лекарства смывает тоску и разочарование. Море вечно… Как жизнь и любовь… Вы со мной согласны?
— Вполне, я разделяю ваше мнение, — она засобиралась, стараясь спрятать неожиданно вспыхнувшие чувства. Она их не ждала и не была к ним готова.
— Вы уже уходите? — с разочарованием произнес Ярик. — А я хотел вас пригласить на чашечку кофе, здесь в кафе его неплохо варят.
— Кофе я люблю, но это на потом. А сейчас у меня консультация, мне нужно выйти на связь по скайпу. До завтра, — поторопилась она, убегая то ли от себя, то ли от парня.
Женщина медленно удалялась, оставляя след на темном песке, а мужчина долго не сводил глаз с удаляющейся фигуры, а потом — с оставленных отпечатков ее маленьких ног. Он старался понять, зачем в его жизни появилась она.

Кофе
Рина торопилась в отель: ей не терпелось ознакомиться с содержимым пакета. В номере она внимательно рассмотрела все снимки и результаты анализов. И вдруг, словно молния, ее осенило, где она видела Славу. Естественно, в кабинете Данилы, а потом сама же водила парня на КТ. Да, точно, это был он. Он ей еще по дороге в процедурную рассказывал смешные анекдоты. Молодой, веселый и беззаботный, он, помнится, тронул ее до глубины души.
Ей всегда не хватало той внутренней свободы и раскованности, той шальной молодости, которые наблюдались в избытке у пациента. Она даже позавидовала ему, а когда увидела опухоль, ей стало искренне жаль парня… Но тогда была уверенность, что доктор Львов с этим справится: ведь он вытаскивал больных и с худшими показателями. Молодому человеку должны были сделать операцию, но он попросил неделю отсрочки, чтобы привести в порядок дела на работе. Всего неделю, но за эту неделю произошел несчастный случай.

…Она заказала билет на вечерний рейс и набрала номер старшей медсестры, в трубке прозвучал знакомый голос Веры:
— Здравствуйте, Регина Георгиевна.
— Добрый день, Вера, прошу забронировать палату на завтра. Я буду оперировать. Видимо, к вечеру. Пожалуйста, предупреди Сашу, он будет мне ассистировать. Я продиктую вам номер телефона больного Ярослава Войтова. Позвоните ему и скажите, что мы его ждем, пусть срочно приезжает.
— Но вы же в отпуске.
— Придется прервать.
— Это ваш знакомый?
— Скажем так — да.
Об этом отпуске она мечтала три года: провести его у моря, собраться с мыслями, отдохнуть от забот и рабочих проблем, а главное — от своего одиночества. Но, видимо, не судьба, и ей вновь придется спасать тех, кто нуждается в ее помощи. Но она о прерываемом отпуске нисколечко не жалела: жизнь молодого симпатичного парня не была ей безразлична. Еще в институте эту черту ее характера заметил профессор и сказал, что она обладает самым основным богатством врача — быть всегда готовой помочь человеку.
Сейчас она отчетливо понимала, что за больным находится человек, который ей безумно нравится, и эти новоявленные чувства она старалась спрятать глубоко в душе, и вдруг неожиданно для себя поняла: а зачем? Зачем прятать, зачем стесняться тех чувств, которые посетили ее? Возможно, это подарок, ниспосланный свыше. Наутро Рина пришла на берег раньше обычного, заплыла очень далеко, наслаждаясь прохладной обжигающей водой. Обтерлась полотенцем, положила гранат на столик и поторопилась быстрее уйти с пляжа. Кафешки стали распахивать двери, и она зашла в ближайшую, из окон которой был виден пляж.
— Мне чашечку кофе. И еще бокал воды, — обратилась она к молоденькому официанту.
Кофе был для нее неотъемлемым утренним атрибутом. Она его пила не для того, чтобы пробудиться, а, наоборот, просыпалась для того, чтобы выпить чашечку кофе. Его крепкий и стойкий аромат словно оттачивал ее характер. Вот и сейчас она решила спасти молодого, полного жизни мужчину. И это стало ее основной задачей, чему сопутствовала уверенность (на все сто!) благополучного разрешения ее намерений.
Рине было видно, как Слава пришел на пляж, подошел к шезлонгу, взял гранат в руки, покрутил головой в поиске, по-видимому, ее. Поняв, что ее нет, он поцеловал гранат и положил на стол. С разбега окунулся в море. Перед окнами кафе вдруг, словно тень, возникла фигура его матери. Рина выглянула и позвала ее:
— Простите, я не знаю вашего имени, — можете пройти сюда, я вам уже заказала кофе, здесь его отлично варят.
— Спасибо, меня зовут Евгения Александровна, — печально ответила дама.
— Евгения Александровна, я возвращаю вашу папку и жду вас вместе с сыном в клинике. Сегодня я улетаю, а послезавтра будем оперировать Славу. Ни дня нельзя откладывать. Днем позже может оказаться поздно. И как вообще можно было так долго тянуть?!
— Да, Слава все это время пил таблетки, прописанные профессором, а после его гибели практически поставил на себе крест. Он не доверяет ни одному врачу, кроме Львова. Боготворил его. Сейчас он продал в Питере бизнес. Перед отъездом сделал снимок, сдал анализы и отправил их в несколько заграничных клиник. Пока ответ не пришел.
— Но у профессора есть ученики, в том числе и я. Я не раз оперировала таких больных. Поверьте, сюда меня занес Бог, которому вы молились. Ведь если бы не пандемия, то загорать мне где-нибудь в Испании или Греции. И если бы я согласилась здесь поселиться на втором этаже отеля, как мне предлагали первоначально, то не смогла бы с балкона рассмотреть это чудное место пляжа, а вот с девятого я его увидела. Так что все в жизни не просто так… Жду вас. Дела его не так тяжелы, как вы думаете… Вы привезете Славу? — она не спросила, а как бы приказала.
Встала и направилась к двери, потом обернулась и твердо сказала:
— Все будет хорошо. Ваш сын не должен обо мне знать. Скажите ему, что звонили из клиники и срочно ждут его, готовы помочь. Номер клиники я написала вам, записка в папке.
— Хорошо, так и сделаю, — растерянно ответила мать.

Регина вылетела вечерним рейсом.

Ярослав
Ярослав еще долго сидел на пляже после заплыва и держал в руках огромную красно-бурую ягоду. Не мог понять, куда подевалась хозяйка экзотического фрукта. Прошелся по набережной в надежде встретить ее, затем зашел в то же кафе и сел за тот же столик, за которым еще недавно решалась его судьба, но он был в полном неведении об этом. Пока пил кофе, увидел в окно маму, направляющуюся к берегу. Выскочил, догнал ее и, схватив за локоть, резко развернул к себе.
— Ма, я же просил не ходить за мной. Со мной все нормально, — с ласковым раздражением прозвучал его голос.
 — Сынок, мне звонили из больницы, просили тебя срочно приехать на операцию…
— А кто мне ее сделает?! Там нет теперь таких специалистов, — перебил он мать.
— Есть, сынок, супруга Львова, она не раз проводила такие операции.
— Интересно, почему они звонят тебе, а не мне? — не успел он до конца произнести фразу, как и у него зазвонил мобильный.
— Ярослав Войтов?
— Да.
— Вас беспокоят из больницы. Хочу поставить вас в известность, что консилиум врачей решил, что вам нужно срочно явиться в клинику. Палата для вас готова, мы ждем вас.
— Хо-ро-шо, я вылетаю, — недоумевая, парень дал отбой.
— Ма, как-то странно, я ведь сейчас в эту больницу не обращался… Связывался с Питером…
— Странно, не странно, а лететь надо, и надо надеяться, что все будет хорошо.
— Ты иди домой, а я сейчас приду.
 Он еще раз прошелся по набережной в надежде встретиться с той, которая запала в душу. Неужто им больше не придется свидеться? Мысли путались, он никак не мог понять, каким образом вдруг его данные всплыли в московской больнице. Но ни одна из клиник Европы и Израиля ему пока не ответила, и он решил поспешить в Москву.
Прилетев дневным рейсом, тут же отправился в клинику. В регистратуре прошел оформление и разместился в специально приготовленной палате. Все будет хорошо, решил он, только одно удивляет: за операцию ведь не заплачено. Ему пришлось оплатить только обслуживание и палату, а операция была уже оплачена кем-то. Кем? Вопрос крутился в голове, он склонен был думать, что это мама. Ответить на этот вопрос девушка в регистратуре тоже не смогла. Но сейчас вопрос ушел на второй план, выяснится это потом, когда все будет позади. Сейчас главное — встретиться с врачом. В палату вошел доктор:
— Здравствуйте, я ваш ведущий врач, Александр Борисович. Сейчас у вас возьмут кровь и сделают КТ. Операцию проведут доктор Львова и я. К сожалению, она вас не может сейчас посетить, вы встретитесь с ней в операционной. Так что вы счастливчик: у нее плотная очередь больных, вас же она принимает вне очереди.
— Простите, она жена или дочь профессора Львова?
— Вы угадали: супруга. Все будет нормально, не волнуйтесь.
Он исчез так же внезапно, как, впрочем, и появился. И Ярослав не успел задать еще вопросы.
Операция длилась долго. Ассистирующий доктор в очередной раз восхищался мастерством хирурга. Он вообще считал, что Регина работает даже лучше и аккуратней профессора. Вероятно, потому, что женщины чаще следуют предписанным правилам и обладают более тонкими коммуникативными навыками.
Регина всегда общается с пациентами, знает не только об их болезнях, но и о состоянии души. За операционным столом она становилась стальной, спокойной и уверенной в себе лучше любого мужика.
А в коридоре, меряя его шагами вдоль и поперек, нервно ходила Евгения Александровна. Она прилетела следующим рейсом. Сын не хотел ее брать с собой, но какая мать отпустит свое дитя одного на столь сложную операцию…
Дверь распахнулась и на пороге появилась Регина.
— Евгения Александровна, я была уверена, что вы прилетите. Не волнуйтесь: все позади. Операция прошла успешно, теперь осталось пройти сложную реабилитацию, но он молод, так что все будет хорошо. И что самое главное — опухоль-то, на мой взгляд, была не злокачественной, мы сдали фрагмент на гистологию. Будем надеяться. Сейчас нужно время.
— Спасибо вам огромное, — и женщина обняла врача.
— Вы где остановились? — спросила Рина, заглядывая в заплаканные глаза измученной ожиданиями женщины.
— Пока нигде, я с аэропорта сразу к вам.
— Хорошо, вот вам ключ от моей квартиры, поезжайте и отдохните. Наш шофер вас отвезет, сейчас я его попрошу.
— Нет, нет, не стоит, что вы, я буду рядом с сыном.
— Завтра, а сейчас он в реанимации. Вас туда не пустят, а я все равно дежурю и прослежу за ним, — обычной фразой ответила врач.
Регина пошла по коридору стремительной походкой. Она не сомневалась, что все будет хорошо. Заполнив историю операции, осторожно открыла дверь реанимационной палаты. Больной мирно спал.
 — Привет, человек-море, ты похож на него, на бушующее море, а в глубине столько тайн и такое спокойствие. Вот и я стала твоим ангелом-хранителем, — тихо произнесла она.
У койки Ярика она четко поняла, что встреча с ним неслучайна, такой будущий союз не бывает случайным, им будет трудно расстаться и неимоверно тяжело будет вместе. И размышляя о том, что пять с хвостиком лет, которые разделяют ее и Славу, для партнеров связь кармическая, когда надо платить за долги прошлого. Будут очень сложные отношения, связь довольно жесткая, потому что одному придется уступать. Они — два сильных, волевых и разных интересов человека, но она женщина, значит, слово будет за ней. Наверное, много лет назад, когда она вот так же лежала на койке, Данила (профессор Львов) высчитывал разницу в их годах. Она у них была в три раза больше, но он принял решение. Теперь она была влюблена в молодого и сильного мужчину, эти чувства посетили ее впервые, и она не собирается их терять, а, наоборот, будет бороться за них. Теперь она за двоих приняла решение… Усталость сломила. Она, крепко удерживая его руку, уснула рядом. Ей опять приснился сон: море, радуга и два голубя. А Ярослав, придя в себя и открыв глаза, увидел мирно спящего доктора, а на тумбочке — красно-бурый гранат…