Автор: Анатолий Гусев
Сергей собирал вещи. Надя, его жена, молча наблюдала за его действиями, в глазах её было отчаянье.
— Ну, не люблю я тебя, Надь, пойми правильно. И никогда не любил. Поженились по залёту. Ты забеременела, я, как честный человек, на тебе женился. А теперь я встретил женщину, ну, которая моя. Понимаешь?
— Не понимаю. Ты за мной ухаживал, в любви признавался, — всхлипнула Надежда.
— Человеку свойственно ошибаться, — спокойно возразил Сергей. — Нам тогда по двадцать лет было, мало чего понимали.
Надежда давно понимала, что муж ей неверен, и что у него на стороне есть другая, но терпела, надеялась на что-то. И теперь, когда он решился уйти, уговаривать его бесполезно.
— Квартира эта моя, извини, Надя, что напоминаю, но я хотел бы, чтобы вы её освободили.
— И куда мы пойдём?
— В свою квартиру.
— Но там брат с семьёй.
— Но там трёхкомнатная квартира, а у Лары двухкомнатная квартира, и там её сестра с семьёй. А у нас скоро двое мальчишек родится. Войди в наше положение.
— А ты в наше с Дашей положение войти не хочешь?
— Но вот что мне надо сделать? Ну, так получилось.
Сергей достал пачку денег.
— На, здесь сто тысяч, съезди куда-нибудь, хочешь одна, хочешь с Дашкой.
— Куда?
— Куда хочешь: можешь в Сочи, можешь в Турцию. На развод подам сам, не беспокойся. Дочь не брошу, буду помогать, обещаю.
— Да ты её уже бросил! Ладно, скажу ей, что папа её любит.
— Да, так и скажи.
К горлу подкатился комок, Надежда ушла в свою комнату и бросилась на опустевшее супружеское ложе. Она услышала, как Сергей закрыл за собой дверь на ключ, на душе стало горько и одиноко, и Надя разрыдалась в подушку.
***
Даша, дочка Надежды и Сергея, шести лет, известие, что папа от них ушёл, восприняла относительно спокойно, поплакала, но быстро успокоилась и сказала:
— Но мы же будем видеться? Он же меня любит?
— Ну, конечно.
— Я буду шестая в группе, — грустно вздохнув, добавила Даша.
— Как это — шестая? — не поняла Надя.
— Ну у кого родители в разводе.
Дима, брат Нади, перевёз её и Дашины вещи за один раз. В основном одежда и Дашкины игрушки. Мебель как возьмёшь? И делить её надо по суду, да и зачем она в родительской в квартире? Стиральную машинку жалко.
Родные встретили Надю без особого восторга, да это и понятно: отвыкли за столько лет, и у брата семья, тесно будет. Мама, правда, всплакнула, а отец огорчился, узнав в подробностях ситуацию дочери.
Утром Надежда подумала, что было бы неплохо уехать куда-нибудь вместе с Дашей на неделю, а лучше на две. Здесь страсти улягутся, утихомирятся, родные примут неизбежное. И самой успокоиться, привести мысли и чувства в порядок, всё-таки смена обстановки, и подавить это непреодолимое желание плакать каждые полчаса от жалости к себе и дочке.
Надежда молча собрала чемодан, а Даше — маленький рюкзачок и ещё девочка прихватила с собой большого серого зайца, свою любимую игрушку.
— Я уезжаю, — объявила Надя родным.
— Куда? — тревожно спросила мама.
— В отпуск, — ответила Надя, — Серёжа дал мне сто тысяч, имею полное право их потратить.
— Ну, хорошо, — сказал отец, — а в какую сторону хотя бы едешь?
«А действительно, куда я еду?» — задумалась Надя.
— На Камчатку, — сказала она первое географическое название, которое пришло ей в голову.
— Куда? — на понял брат.
— На Камчатку. Там медведи, вулканы, росомахи.
— Кто?
— Росомахи.
— И зачем они тебе?
— Просто так, посмотреть.
— А в зоопарк сходить не судьба?
— Дим, вулканов в зоопарке нет. Да какое вам дело — куда я еду?
— Дочка, ну, как же, неизвестно куда, — забеспокоилась мама, — где ты там жить будешь?
— Мам, везде есть гостиницы, деньги у меня есть, поживу неделю или две и вернусь.
— Мать, пускай прокатится до Камчатки, развеется, деньги тем более есть. А дома она вся изведётся.
Отец, как всегда, был на стороне дочки.
— Всё, мы поехали.
И Надежда с высоко поднятой головой вышла из квартиры, одной рукой катила за собой чемодан, другой рукой держала Дашу, а Даша прижимала к себе серого зайца.
***
Как добралась до Шереметьево, Надежда помнила плохо, она всё отгоняла от себя мысль: «Зачем я это делаю?» Самолёт на Петропавловск-Камчатский ждать надо было долго, и Надежда взяла билеты на Южно-Сахалинск. По её представлениям, эти два города находились где-то рядом.
В самолёте Даша сразу заявила:
— Я у окошка.
И уселась у иллюминатора. Третье место долго никто не занимал, и Надя надеялась, что и не займёт. Но — не судьба, пришёл пассажир. Мужчина сел в своё кресло, и оно жалобно заскрипело, такой он был большой. «Как медведь», — подумала Надя.
— Здравствуйте, — вежливо сказал он, — надеюсь, что шибко мешать не буду.
Надежда пожала плечами. Огромный, с рыжими усами и трёхдневной щетиной, короче — медведь, а лицо доброе.
«Господи, — подумала Надя, — какие медведи? Вот он рядом сидит. Куда я лечу и зачем?»
Надежда всхлипнула.
— Вы на похороны? — спросил «медведь».
— Почему вы так решили? — Надя повернулась к нему.
— Ну, всхлипнули и глаза вон слезами наполнились.
— Вовсе нет. Просто мы с дочкой решили прокатиться.
— В Южно-Сахалинск? С ребёнком? Вы смелая женщина.
Даша обернулась посмотреть, с кем это её мама разговаривает, что за дядя? Дядя улыбнулся ей и сказал:
— Я — Егор, дядя Егор, а тебя как зовут?
— Даша.
— А зайца?
— Тёпа.
— Почему Тёпа?
— Потому что его так зовут, — удивляясь непонятливости дяденьки, ответила Даша.
— А маму?
— Надя.
— Вот и познакомились. Вы не обижайтесь, Надежда, нам рядом восемь часов сидеть и даже спать рядом.
Надежда ответить не успела: попросили пристегнуть ремни, самолёт взлетел, набрал высоту и взял курс на Южно-Сахалинск.
— Вы, наверное, от себя бежите, Надежда, — прервал долгое молчание Егор, — дело бесполезное, но по существу, вы правильно делаете. Из Южно-Сахалинска все проблемы в Москве покажутся маленькими, и сама Москва далеко-далеко. Вы же москвичка, да? А в Южно-Сахалинске у вас кто-то есть?
— Нет у меня там никого. Я сначала хотела на Камчатку улететь, но рейс на Петропавловск-Камчатский очень долго ждать, взяла билеты на Южно-Сахалинск. Они же где-то недалеко друг от друга?
— Ну, в некотором роде: полторы тысячи километров, если по прямой.
— Так далеко?
— Что вы там хотели увидеть, на Камчатке?
— Океан, медведей, вулканы, росомаху. Это всё и на Сахалине есть?
— Кроме вулканов и океана. А за росомахой мой друг два дня гнался, так и не догнал. Эта тварь у него овцу загрызла, он голову овечки той на верхушке ёлки нашёл.
— Какой ужас. Это на Сахалине?
— Нет, под Хабаровском, но на Сахалине они точно такие же. Не думаю, что вы её увидите.
— Ну, всё равно… Море, пролив Лаперуза, Япония, — блеснула географическими познаниями Надежда.
— Южно-Сахалинск не на море находится, а чуть в глубине острова, но до моря добраться можно. Но одна с ребёнком? Вы отчаянная женщина.
Егор замолчал, что-то обдумывая, а потом полушёпотом пробасил неумело:
Где-то за Курильскою грядой,
Там, где ветры спорят с парусами.
— Знаете такую песню?
— Нет.
— Ну, неважно. Если вам, Надежда, всё равно куда ехать, то поехали к нам в Южно-Курильск. У нас на Кунашире вулканы есть, целых четыре штуки, и океан имеется.
— В Южно-Курильск? У вас там и гостиниц, наверное, приличных нет.
— Надя, ну вы совсем нас обижаете. Южно-Курильск приличный город, там есть и гостиницы, и кафе, и ресторан. Поехали. Я вам Японию покажу. Издалека. До неё недалеко, шестнадцать километров, доплюнуть можно.
— Вы можете так далеко плеваться, дяденька? — восхитилась Даша.
— Могу, Дашенька, — не моргнув глазом соврал дяденька.
Надя залилась колокольчиком и весело посмотрела на Егора.
— Ну вы и горазды врать, Егор.
— Не вру, а преувеличиваю. И ничего смешного, Надежда. Кстати, о смехе. А зачем вам гостиница? У меня прекрасный дом, и, между прочим, он на Сахалинской улице. Мама будет вам рада, а то ей скучно одной. У вас с Дашей будет отдельная комната. Поехали.
В глазах Надежды мелькнуло сомнение, и Егор это заметил.
— Дашенька, ты меня боишься? — обратился он почему-то к девочке.
— Совсем нет, ты хороший, — сказала девочка.
— Надеюсь, это развеяло ваши сомнения, Надежда? Как по батюшке?
— Александровна.
— Надежда Александровна?
— Даш, поехали? — Надя ещё сомневалась.
— Поехали, мама.
— Уговорили, Егор…. Как по батюшке?
— Александрович.
Они разговорились. Надя выплеснула всю свою обиду на мужа. Егор слушал внимательно, не перебивая. Время пролетело незаметно.
***
В Южно-Сахалинск прилетели в шестом часу вечера по местному времени. Егор взял такси и повёз Надю и Дашу познакомиться с городом, а заодно заехать в Пограничное управление за пропуском.
— Погранзона, — объяснил он, — всё строго. Индивидуальный пропуск требуется.
— А нам его дадут?
— Дадут. Я попрошу.
И, действительно, дали. С билетами тоже оказалось не всё так просто, но Егор всё уладил, и через пять часов, уже вечером, их самолёт приземлился на аэродроме острова Кунашир, где их ждал внедорожник Егора.
— Добро пожаловать на Кунашир, самый южный остров Большой Курильской гряды.
— А город где? — спросила Надя.
— Там, — Егор махнул рукой куда-то в сторону.
— И далеко ехать?
— Нет, тут всё близко. Полчаса, даже меньше.
Внедорожник бежал по дороге, вокруг горы, или скорее, скалистые холмы, между которыми иногда блестело море.
— Охотское море, — пояснил Егор, — а вон та гора справа, это не гора, а вулкан.
Надя и Даша синхронно повернули головы. На фоне звёзд вырисовывался силуэт тёмной горы с обрубленной вершиной.
— Какой маленький, — сказала Надя.
— На Камчатке, да, они несколько больше, а этот даже до тысячи метров недотянул, чуть меньше девятисот.
Дорога свернула направо, пересекла остров и пошла по-над берегом.
— Ну, вот и Тихий океан во всей красе, — сказал Егор. — На самом деле Южно-Курильский пролив Тихого океана.
— Обманули всё-таки. Нет тут у вас Тихого океана.
— Формально — да. А так — вот он. Петропавловск-Камчатский тоже не прям на берегу океана стоит, а на берегу Авачинской губы, то есть залива. Я надеюсь, что наш остров вам понравится, но росомахи здесь не водятся. Зато Кунашир единственный остров Курильской гряды, где водятся змеи.
— Нашли, чем хвастать, Егор.
— Они, правда, не ядовитые.
— Ну, хоть что-то хорошее.
Океан скорее было слышно, чем видно. Дорога свернула чуть влево, и вдоль неё стали появляться одноэтажные строения.
— Вот он, Южно-Курильск.
— И это город?
— Типа город. Посёлок городского типа. У нас население почти восемь тысяч, а в Курильске и Северо-Курильске едва две тысячи в каждом набирается, но они города, мы посёлок.
— Какой-то он низкий, посёлок ваш.
— В центре есть трёхэтажные дома и даже четырёх. Завтра покажу.
— О, да тут у вас небоскрёбы есть, — улыбнулась Надя.
— Тут землетрясения случаются и цунами. Это только считается, что посёлок стоит на берегу пролива, а на самом деле перед ним никаких островов нет, цунами прилетает только так.
— Извините, Егор, если обидела.
— Ничего, это же от незнания, а не со зла.
Машина затормозила у одноэтажного серого дома. На крыльце стояла женщина чуть за пятьдесят, что неудивительно: её сыну чуть за тридцать. Ещё в Южно-Сахалинске Егор позвонил ей и предупредил, что приедет не один.
— Здравствуй, Егорушка, здравствуйте, Надя и Даша. Я — Мария Матвеевна, мама этого медвежонка.
— Это скорее уже медведь, —улыбнулась Надя.
— Для меня он всегда будет маленьким. Ну, проходите в дом.
Мария Матвеевна проводила гостей до их комнаты. Там у одной стены стояла двуспальная кровать, около другой — детская.
После позднего ужина Надежда извинилась и попросилась отдохнуть с дороги.
— В самолёте мало удалось поспать, — оправдывалась она, — да и сыну вашему не мешало бы отдохнуть, уболтала я его дорогой.
Утром оказалось, что Егора в доме нет.
— На комбинат убежал, — пояснила Мария Матвеевна, — на неделю отпуск взять, чтобы вам остров показать.
— Стоило ли? Такие хлопоты… Мы бы сами как-нибудь.
— Сами бы дальше посёлка не ушли. И не в этом дело.
— А в чём?
— Кушайте, что за едой болтать. Кушай, Дашенька.
— Спасибо, — застенчиво сказала Даша.
— А зови меня — баба Маша.
— Какая же вы баба? — удивилась Надя. — Вы ещё молодая женщина.
— У меня же есть внук… или был. Сейчас непонятно.
Мария Матвеевна увидела удивлённый взгляд Надежды и пояснила:
— Егор служил здесь, пограничник. Ему тут понравилось, работу предложили. Сами-то мы из Хабаровска. Егор и перевёз нас, меня и Людку, свою невесту, поженились они, сын, Славочка народился. Да только жизнь не заладилась у них. Схлестнулась тут Людка с лейтенантом, его перевели в Хабаровск в Амурскую флотилию, и она со Славиком с ним уехала. Лейтенант-то тот Славика усыновил и фамилию ему свою дал и отчество. Теперь непонятно: есть у меня внук или нет?
— Есть, конечно.
Мария Матвеевна вздохнула.
— Только Людка даже по скайпу нам общаться со Славиком не разрешает. А Егорушка шибко осерчал. Грозился ни на одну бабу больше не взглянуть. Слава богу, ты ему, Наденька, встретилась. Понравилась ты ему, дочка, вижу. Глаза загорелись, как на крыльях летает, а ведь два года как в воду опущенный ходил.
Надежда смущённо слушала и подумала, что вот откуда в доме детская кроватка.
Ближе к обеду вернулся Егор, шумный и весёлый.
— Сегодня я вам наш посёлок покажу, а завтра поедем остров смотреть.
Посёлок оказался не таким уж и маленьким и местами даже красивым. Побывали возле маяка на мысе Южно-Курильский.
— В шестидесяти километрах отсюда, — сказал Егор, — остров Шикотан Малой Курильской гряды, а за ним уж до Америки никаких островов. — Видишь, скальные породы выступают на поверхность, остров имеет вулканическое происхождение.
— И землетрясения бывают?
— А как же, бывают.
День прошёл великолепно: Егор шутил, развлекал своих гостей, как мог. Домой вернулись усталые, но довольные. Мария Матвеевна встретила их пирогом с рыбой.
— У нас еда, Наденька, в основном из морепродуктов: крабы, креветки, кальмары, красная рыба, икра. А мясо редкость.
— А Москве это называется одним словом: деликатесы, — улыбнулась Надя.
Утром поехали на юг острова, опять через аэропорт, мимо гор, потом выехали на берег океана. Егор остановил машину, вышли наружу и подошли к берегу.
— Вон, смотрите.
Егор показал рукой вниз и в сторону.
— А вы говорили вчера на пляже, что вода холодная. Купаются же.
— Да ну вас, Егор, это же тюлени, наверное.
— Да, это тюлени, Надя.
Егор достал два бинокля, чтобы Надя и Даша смогли получше рассмотреть животных. Тюлени спускались в воду, ныряли, высовывали усатые морды из воды, с неохотой выбирались на берег. Наблюдать за ними было очень интересно. И вдруг тюлени засуетились и стали торопливо выбираться на берег.
— Смотри! Смотри! — громко сказал Егор, показывая вдаль. — Вон, чуть левее.
Чёрно-белые животные грациозно выныривали и так же грациозно входили в воду.
— Дельфины? — предположила Надя.
— Почти, касатки. Не росомахи, конечно, но звери серьёзные.
Касатки ушли куда-то на север.
— Ну, ладно, поехали, — сказал Егор.
Дорога свернула в горы. Вдали показались крыши домов.
— Посёлок Головино, — сообщил Егор.
Автомобиль свернул направо, объезжая посёлок, проехал несколько километров и остановился.
— Дальше пешком, — сказал Егор, — здесь недалеко.
Они прошли метров пятьсот до края каменной косы.
— Ну вот, здесь до Японии чуть больше шестнадцати километров, самая близкая точка.
Егор достал бинокли. Ничего интересного: такая же коса на другом берегу, проехала машина, наверное, там дорога.
— Слева от нас Тихий океан, а справа — Охотское море. Ну что? Насмотрелись на Японию, идём назад?
— Пошли, — согласилась Надежда.
— А стоим мы на берегу пролива Измены, а там, где посёлок — это залив Измены.
Надя взяла за руку Дашу, и они пошли назад.
— Интересное название.
— Многие считают, что неудачное, — сказал Егор. — А получилось такое название вот из-за чего. Флотские лейтенанты Хвостов на шхуне «Юнона» и Давыдов на тендере «Авось»… Слышали такие название кораблей?
— Конечно.
Надежда была несколько изумлена.
— Да, это именно те корабли. Лейтенанты на них немного занялись пиратством: и здесь, и на Итурупе, и на Хоккайдо. А всю добычу раздали местным айнам. Племя здесь такое жило. Этакие Робин Гуды. Посёлок японский сожгли, который был на месте нынешнего Головина. Это было в седьмом году, в год смерти графа Резанова. А в одиннадцатом здесь проплывал капитан Головин. В честь него посёлок назван. Японцы захватили Головина в плен и держали его два года и три месяца. Русское правительство сообщило японцам, что осуждает действия лейтенантов Хвостова и Давыдова, считает их виновными, но наказать не могут, так как оба преставились перед Господом. Но капитан Головин в их действиях не виновен, и если его не отпустят, то Россия будет вынуждена объявить войну Японии. Отпустили. Действия японцев наши посчитали изменой. Отсюда и названия. Хотя ни японцы, ни лейтенанты никому не изменяли.
— Интересно, — слегка безразлично сказала Надя.
— А вы, Надя, видели рок-оперу «Юнона и Авось»?
— По телевизору. А вы?
— Ходили на спектакль в Москве.
— Понравилось?
— Да, талантливо. Плохо, что в этой истории ни слова правды, кроме имён и названий.
— Да вы что? — удивилась Надежда.
— Да, на самом деле всё было не так романтично, как придумал поэт. Не хотел Резанов свести Америку и Россию. Зачем? У него была другая задача. На Аляске в Ново-Архангельске вот-вот должна была начаться цинга. Срочно требовалась капуста, лук, лимоны, апельсины, да и по хлебушку народ соскучился, питались-то мясом да рыбой. А испанцы упёрлись, продавать провиант не хотели. Вот Резанов и окрутил дочку губернатора Сан-Франциско. До обручения дело дошло, обещал через два года жениться. Думал, что через два года она его забудет, выйдет за другого. И Баранов, главный правитель русских поселений в Америке, когда через три года писал письмо брату Кончиты о смерти Резанова, тоже так думал. Но по обычаю испанцев, если девушка обручена, а жених её умер, должна уйти в монастырь, замуж её никто не возьмёт после обручения. Так что не ждала Кончита Резанова тридцать лет. Замуж ей в той дыре, именуемой Сан-Франциско, выходить было всё равно не за кого, а сама она хотела блистать на балах в Санкт-Петербурге, самом великолепном дворе Европы в качестве жены камергера Его величества графа Резанова.
— Эх, Егор, такую сказку разрушили. Это получается, что он её обманул?
— Получается, что так. Кто мешал ему в Ново-Архангельске обвенчаться с Кончитой? Никто. Но Резанов так не сделал. Он сам в письме писал, что приключение с Кончитой он затеял ради обеспечения продовольствием жителей Аляски.
— Да, жаль. Подлецом граф оказался, а его так воспели.
— Но опера «Юнона и Авось» от этого хуже не стала.
— Не стала, — согласилась Надежда.
Они проехали ещё несколько километров, пока дорога не кончилась.
— Пойдём вон с того мыса посмотрим ещё раз на Японию и дойдём до речки, перекусим и поедем назад.
В Японии ничего интересного не увидели: верхушки гор синели вдали. Направились к реке.
— Вода там, считай, минеральная течёт, — сказал Егор и показал направо, — вон вулкан Головина, самый маленький из здешних вулканов.
— В честь того капитана назван?
— Ну да.
Река скакала по камням, пенилась и звонко шумела. На том берегу возились двое маленьких медвежат.
— Это хорошо, что на том берегу, — сказал Егор, — где медвежата, там и их мамаша. А с ней лучше не связываться.
Надя и Даша с восторгом наблюдали на берегу за игрой зверят. Вдруг кусты сзади затрещали, раздался мощный топот и на поляну выпрыгнул бурый зверёк с длинными ушами.
— Заяц, — гаркнул Егор.
От неожиданности Даша вздрогнула и выронила своего зайца, а настоящий сделал длинный прыжок в сторону и исчез из вида.
— Ой, Тёпа, Тёпа, — заплакала Даша.
Тёпа скатился с берега, плюхнулся в воду и поплыл вниз по течению. Егор огромными прыжками погнался за ним. Игрушка плавно отдалялась от берега. Егор догнал её почти на середине реки, прямо напротив медвежат. Те прекратили свою игру и уставились на невиданное чудо — человека. Егор показал им плюшевого зайца, а потом помахал игрушкой, повернувшись к Даше. И тут ботинок соскользнул с камня, Егор не удержался и, взмахнув руками, упал в воду. На том берегу, над кустами показалась любопытная морда медведицы.
— Тебе-то чего ещё надо? — с досадой, замахнувшись на медведицу плюшевым зайцем, проворчал Егор.
Медведица коротко рыкнула, медвежата кинулись к ней, и медвежье семейство удалилось от реки.
Он вылез на берег мокрый и злой.
— Как низко я пал в глазах прекрасных дам, — сказал Егор, вручая зайца Даше.
— Нет, Егор, вы поступили как истинный рыцарь. Вы поднялись в глазах дам. Правда, Даша?
— Правда. А кто это выскочил из кустов, дядя Егор?
— Заяц-беляк.
— Он же не белый?
— Зимой будет белым.
— Егор, вы же весь мокрый. Как же мы поедем? Вам надо высушится. Костёр развести, раздеться, высушить одежду. А то замёрзнете.
— Надежда, на мне не совсем плавки.
— Ну и что? Мы с Дашей привыкли видеть мужчину в трусах. Наш папа так фланировал по квартире.
— Ладно. Если так, то это меняет дело и переходим на «ты», обращаться на «вы» к человеку в трусах мне кажется как-то не очень.
Надя засмеялась.
— Согласна.
Егор быстро натаскал валежника, соорудил костёр, разделся, высушил всю одежду, кроме ботинок.
— Они скорее сгорят, чем высохнут. Вам повезло с погодой, — говорил он, — в это время у нас дожди льют, а тут третий день солнце.
Егор говорил много, видно, что смущался, находясь в таком виде перед Надей. Она же вела себя естественно, не обращая внимание на его внешний вид.
— А почему Тёпа? — поинтересовался Егор.
— Вообще-то, первоначально — Стёпа, — улыбнулась Надя, — но Даша «с» почему-то не произносит. Она и зебру почему-то зовёт зёбра.
Даша терзала Егора вопросами про зайца и медвежат, Егор терпеливо и подробно всё ей объяснял.
***
Обратно доехали быстро, нигде не останавливаясь. Дома их ждал ужин, приготовленный Марией Матвеевной.
— Мария Матвеевна, может, вам денег дать? А то вы нас с Дашей кормите, мне неудобно.
— Что ты, Надюша, это я тебе должна денег дать. Посмотри, как мальчик разрезвился. Ходил угрюмый, небритый.
Погода стояла хорошая, компания разъезжала по острову, все сдружились за это время. Сходили на катере на Итуруп, где Надя сделала селфи: она и Даша на берегу Тихого океана. А потом зарядили дожди, Егор ушёл на рыбокомбинат работать. Надежда взялась готовить завтраки, обеды, ужины, а Егор не уставал нахваливать её кулинарные способности. Баба Маша читала Даши книжки, оставшиеся от Славика. Три дождливых вечера получились особенно тёплыми, уютными, они были как будто одна семья.
На четвёртый день Егор пришёл с работы грустный.
— Завтра обещают хорошую погоду. Билеты до Москвы я взял.
— Выгоняешь? — пошутила Надя.
— Нет. Просто, если сейчас не улетишь, то можешь надолго задержаться. А может быть, на самом деле останешься? Что там тебе в Москве делать?
— Нет, поеду. Сколько я тебя за билеты должна?
В аэропорт ехали молча. Егор сидел грустный.
— Что такой невесёлый?
— А что веселиться? Не хочу, чтобы ты уезжала.
— К сожалению, надо. А я вот думаю, если бы Резанов взял с собой Кончиту, то она бы ни родителей, ни брата не увидела бы больше.
— Ну да. Зато бы была первой дамой в Петербурге, что она и хотела, но не срослось. Времена тогда были другие: дочь считалась отрезанным ломтём. Куда муж, туда и жена. Это сейчас ты с края света до Москвы меньше чем за сутки доберёшься, а тогда на это уходили годы.
В аэропорту попрощались.
— Вы, как до Шара доберётесь, позвони, — сказал Егор.
— Куда доберёмся?
— До Шереметьева. А ещё москвичка.
— Я не так часто летаю. Поздно будет, Егорушка.
— Это неважно, я буду ждать.
Егор взял её ладошку в свои лапищи.
— Позвони, когда разведёшься, я прилечу за вами.
Он смотрел на Надежду с тревогой и грустью. Она улыбнулась уголками губ, освободила свою руку.
— А если не позвоню?
— Я тебя никогда не забуду, — невпопад ответил Егор.
Надя подняла голову, посмотрела ему в глаза.
— До свидания, Егор.
— Обрати внимание — ты не сказала «прощай».
Надя улыбнулась, взгляд её потеплел.
— Я не сказала «да», милорд.
Егор улыбнулся в ответ.
— Вы не сказали «нет». До свидания, Дашенька.
Даша вдруг бросилась на шею Егора, поцеловала его в щёку и сказала:
— Мы обязательно тебе позвоним, дядя Егор!
А Надежда счастливо улыбалась и думала, что так оно, скорее всего, и будет.